Очевидный пример неуверенности в себе.
Пытается сильнее задеть меня. Только зачем? Ему я что сделала, чтобы получать эту порцию неприятных слов в свой адрес? Мы просто работаем. А вы все меня ненавидите.
Чертовы мажоры.
— Марк мой друг, а ты ручная шлюшка, что ходит по рукам, — скалился. — Но если ты не хочешь по-хорошему, то будет так, как ты любишь.
Он приблизился, выбив воздух из моих легких.
Мало унижения? Я по горло уже в его отвратительных словах. Куда дальше? Я пожалела десять раз, что осталась выяснять с ним отношения.
Ему в голову стукнуло, а я должна разгребать. Хуевая идея.
Запрет поставить? Ко мне не подходить и не трогать. Где неприкосновенность? Почему меня все трогают, когда им вздумается?
Друг. Вы по-дружески пускаете по кругу девчонок? Это ваша дружба?
Им не свойственно быть людьми, поэтому такого слова они знать не должны. Они просто общаются. Уебки, которым хочется сломать нос за отношение к женщинам, которые для них — расходный материал, одноразовый и дешевый.
Это их отношение ко всему.
И я попала в сети любителей поиграть с живыми игрушками.
Не хватало Назарова, который успокоит этого урода. Хотя и Вадим знает, что Щербаков и я целовались, потому что этот придурок начал разговор с этой истории. Я и правда веду себя как прошмандовка из ночного клуба.
Но всегда инициатор не я, а парни. Я лишь поддаюсь.
Типичная жертва обстоятельств.
Только я теку.
Этому нет оправданий.
Андрей грубо схватил меня за волосы, отчего я взвизгнула, хватаясь за его руку. Так больно никто еще не поступал. Мне хотелось кричать от того, как жгло затылок.
— Отпусти, — выла я, царапая его предплечье. — Ты с ума сошел? — шипела от боли.
Он с холодной насмешкой посмотрел на меня. А я поняла, что его внутренний демон вышел наружу.
Точка невозврата.
Молись, чтобы он не убил тебя тут.
Чертово животное, которое не может держать себя в руках. Почему мне так везет их видеть?
— Я покажу тебе сказку, которую ты хочешь, — тихо сказал парень, оттягивая мои волосы, что голову пришлось запрокинуть. — Ты поймешь, что значит грубо.
Я сглотнула, продолжая кривиться от боли. Он точно сошел с ума, не иначе.
Я понимала, что насилие со стороны Романовского — цветочки. А сейчас начинается урок для меня.
Как я могла ему отказать? Теперь я буду платить за свой выбор. Очевидно.
Он за волосы потащил меня куда-то. Я не видела, потому что в глазах была пелена слез. Мне было безумно больно. Я старалась уменьшить боль, находясь ближе к парню. Это не помогало. Голова горела.
Я разбудила в нем бешенство. Ноги путались, а страх окутал тело. Лань попалась в лапы хищника. Получится ли у нее выбраться, пока ей не прокусили живот?
Сомневаюсь
— Мне больно, — шептала я в надежде достучаться до разума парня. — Прошу.
Он швырнул меня в какую то комнату. Я ударилась об стену, стирая губы об неприятную поверхность.
Я попала в настоящий ад.
Он смотрела на меня без эмоций. Его взгляд пугал. Я боялась его. Я тряслась.
Не было больше той напускной уверенности, как до этого. Он уничтожил во мне все, кроме липкого страха.
Парень не казался больше милым. Он походил на машину для убийств.
Нервы были на пределе. Я уже представляла, как он убьет меня. И от этого губы тронула нервная улыбка.
— Ты же хотела этого, малая, — уже не маленькая. — Поздно.
Он ударил меня по лицу ладонью. Я села на пол, хватаясь за щеку. Губа кровоточила. А голова отзывалась болью на эту грубость.
Сколько я еще выдержу?
— Ты ошибаешься, — крик.
— На колени, сука.
Я с надеждой смотрю ему в глаза. Это глупая шутка. Пожалуйста
Пожалуйста.
Прошу.
Ради Бога.
Он был непреклонен. Я встала на колени, смотря в глаза палачу. У меня нет выхода.
— Прекрати, молю тебя, — голос дрожал. — Андрей, ты не такой.
Я верила, что он не такой, как Марк. Он же заботливый, ему чужда жестокость и насилие. Я так хотела, чтобы это было правдой.
Но удача не на моей стороне.
И у меня есть только вера.
— Ты не захотела нормального отношения. Ванильной истории, — ледяной тон. — Поэтому ты сейчас узнаешь все, на что я способен. Я выебу тебя.
Он взял меня на шею, подняв на ноги. Грубая хватка выбила воздух. Он кинул меня на кровать.
Я в истерике отползла дальше. Это конец?
— Зачем тебе доказывать мне что-то?
— Ты привыкла к этому животному поведению. Я лишь пытаюсь тебе понравится, — злая усмешка. Он уже растегивал ремень.
— Это не так…
— Открывай рот шире. Заебала эта болтовня.
— Андрей…
— Я не привык повторять дважды, Власова.