Что он подумал обо мне? Это интересовало меня, но вот опираться на его мнение или зависеть от него, я не собиралась. Научное любопытство. Сбор данных, необходимых для анализа.
Мое собственное исследование, являющейся намеченной целью, будто это последняя воля. Я была в плену.
Романовский посмотрел мне в глаза. Наши взгляды, как некстати, встретились. Отвести взгляд от черных глаз был невозможно. Холод окутывал мое тело. С каждой секундой я все больше мечтала отвести взгляд, но не смела. Я выше, смогу противостоять.
Так я думала.
Что ты, блять, такое?
Марк смотрел без эмоций. Ледяным взглядом. Его безразличие граничило с насмешкой.
Он изучал меня, моё лицо, останавливаясь на каждой детали по отдельности. Его губы скривились в улыбки. Улыбка садиста. Настораживала и притягивала. Отталкивала и очаровывала.
Марк был деспотичен, властен и до жути безумен. Я не могла держаться достойно и холодно, потому что одно присутствие будоражило кровь.
Я смотрела на парня с приподнятой головой, ведь тот был гораздо выше меня. Взгляд скользил по его лицу. Оно было бледным, вытянутым, жестким. Бодрое. Гладкое. Свежее. Казалось красивым и обворожительным. Черты лица были благородными. Статности прибавляли острые, четкие скулы.
Аристократичны.
Изящны.
Резки.
Они выделялись. Предавали лицу мужественности и взрослости. Когда он злился, они становились еще более острыми, когда появлялась улыбка — смягчались.
Губы ярко-алые, пухлые и сухие. Строгие. Насмешливые. Нижняя покусана, мелкие ранки не портили, а делали вишневыми. А какова его кровь? Нижняя губа была слегка потрескавшейся. Но парень никогда не закусывал губу. У него не могло быть нервозности. Марк может поджать губы, когда я повышаю голос. Он сдерживается.
Над губой была родинка. Маленькая, практически незаметная. Улыбка всегда ослепительная и открытая, но ненастоящая, как и он сам. Сейчас же была недобрая, неискренняя, но обаятельная. Часто улыбку не увидишь, лишь ухмылка, которая кривила прекрасные губы.
Глаза выделялись, горели неистовым пламенем. Ледяные. Наглые. Надменные. Пронзительные. Разрез глаз был идеален, как он сам. Брови густые, не широкие, но резкие угольного цвета. Часто были хмурыми и сдвинутыми к переносице. Когда его что-то удивляло, правая бровь забавно поднималась, но он все еще был ледяным принцем, которого надо бояться. Темные ресницы были пушистыми и длинными, делая глаза выразительней. Бездонный омут.
Лоб прямой, массивный. Часто вдумчивый и хмурый. Когда я парирую на мгновение, на нем появляется жилка, делающая образ парня еще более сексуальным. Нос прямой с горбинкой. Подбородок острый и крепкий, отлично сочетающийся со скулами, делая лицо парня симпатичней и прекрасней. Волосы цвета вороньего крыла находились всегда в беспорядке, привлекая к себе своей неряшливостью. Короткие. Непослушные. Насчет густоты не знаю и мягкости тоже. Атлетическая шея. Гордая. Сильная. Соблазнительная. Зверский оскал выдернул из мыслей.
Синдром жертвы, которая плавится под натиском. Растаявший от солнца шоколад, что приятно тянется и манит своей консистенцией.
— Власова, какого хера ты постоянно мне попадаешься. Путаешься под ногами.
Резкий голос режет воздух. Как и меня саму. Я разлагалась на части, потому что должна была сорок раз подумать. Это утомляло и вгоняло в замкнутую цепь мыслей. Я уставала от вечных дум, наполнявших голову. Я хотела освободиться от этой негласной обязанности, как от взгляда.
Он расправил плечи. Превосходство над слабыми тешит эго. А моя маска трети по швам. Как я не пытаюсь делать вид, что мне все равно, это было не так. Мне было далеко не плевать. Меня задевало этим ударом взрывной волны от его грубости. Я не привыкла к такому. Не привыкла, что надо обороняться от тех, кто должен защищать. Ирония.
Я сбежала, как последняя трусиха. Мне не ответить, тогда смысл унижаться дальше?
И это была охота, которую я сама устроила, даже не понимая этого. Не убежать зайчонку от волка. Такова природа.
Придя на кухню в который раз, я увидела все те же лица. Пришел и Марк, будь он проклят. Видимо, он шёл за мной. Или это случайность, что ему тоже надо было в эту сторону. Но если вспомнить, то он двигался мне навстречу, значит, в противоположную.
Схватка обещает быть сложной.
— Владислава, все в нормально? — задумчиво спросил Вадим. Я кивнула, исчерпав способность выдавать звуки, похожие на речь. Блондин вынул телефон из кармана, а я наконец-то перевела взгляд на Романовского. Я мило улыбнулась, обнажая зубы.
Дразнить хищника — самоубийство. Но я рискну, чтобы проверить его выдержку.