Помимо того взгляда, обращенного на Романовского.
Тайная связь, узнать о которой мне стоило бы.
Это может быть полезно, если мне надо взять под контроль Марка.
Поиск преимуществ, чтобы втоптать в землю Романовского.
Высокий парень со светло-русыми волосами, спадающими на лицо. Они были слегка взлохмачены, но уложенными модной стрижкой. Густые отросшие волосы на макушке в сочетании с длинной неряшливой челкой, которая ниспадает, как «занавеска», с обеих сторон головы.
Его звали Андрей. Он был хорошо сложен, обладал красивым телосложением. Видимо, занимался спортом, если через футболку были видны мышцы. Широкие плечи и узкая талия. На шее виднелась татуировка, выглядывавшая из-под одежды.
Парень был крупного телосложения, что можно было отметить из больших рук, покрытых плотным волосяным покровом и сложенных на широкой груди, которая выступала вперед за счет идеальной осанки. У него были длинные кисти рук с красивыми пальцами, что изредка постукивали по локтю.
Андрей отличался длинными и мощными ногами, которые были скрыты под мешковатыми штанами, но это не мешала их разглядеть. На узких бедрах одежда свисала, но это выглядело симпатично. Его лодыжка была видна: узкая с отчётливыми венами.
Я невольно залюбовалась парнем. У него была далеко не смазливая мордашка. Это был настоящий мужчина, стойко сносивший любые испытания нелегкой судьбы. Грубый и выступающий подборок придавал этой мужественности, от которой подкашивались ноги. На нем виднелся легкий шрам, который с первого взгляда не заметишь. Он шел от правого уголка губ к середине подбородка.
Обычные бледные губы: верхняя полнее нижней. В них не было никакой припухлости, они были тонкие без особенностей. В его улыбке что-то было детское, потому что он вытягивал губы во всю ширину рта. Зубы ослепительно белые и ровные.
Прямой нос и узкий, не нарушающий пропорций лица. Брови широкие и густые, слегка ассиметричные. Настолько пушистые, что мой ворс на ковре не сравнить с ними. Их подчёркивали шикарные карие глаза, выглядывающие из-под незамысловатой прически. Они горели живым огнем, греющим душу. Средней длины густые ресницы, которых почти не было видно на свету.
Взгляд задумчивый, но безучастный. Глаза медленно обводили комнату, долго не задерживаясь на одном объекте. В глубине карего не было видно зрачка. Такими темными они были, но никак не мрачными, а загадочными.
Андрей не уступал Марку, но его красота была более умеренная. Не такая зловещая и холодная.
Он работал в паре с Лерой, они встречались. Девушка не липла к нему, они общались на расстоянии, никого не смущая. У них были похожие глаза, но у Леры более светлые. Они дополняли друг друга.
Валерия была несносным ребенком рядом, а Андрей — строгим, но любящим отцом, приглядывающим за девчушкой.
Дальше я мазнула взглядом, понимая, что пропускаю информацию, рассматривая новичков. Вторая девушка была шатенкой с серыми глазами. Её звали Полина. У неё был парень — блондин с голубыми глазами, который представился Костей.
Ребята свободно общались, иногда посмеиваясь, я лишь ловила движения их губ, не в силах концентрироваться на словах. Чувствую себя неловко рядом. Лишняя. Катерина смотрит на девушек с завистью, хоть и знает, что они заняты. Погубит, Высоцкая, твоя ревность и зависть тебя же. Брюнетка мнется, но они все непринужденно общаются. То и дело слышен легкий женский смех. Только Романовский не изменяет себе. Эта ухмылка на губах.
Виктория вторглась неожиданно. От той слабой женщины, что лила слезы, не осталось и следа. Только хладнокровие и готовность работать. Она была одета с иголочки в строгое чёрное платье, подчеркивающее утонченную фигуру. Оно было классическим. Не слишком коротким, но и не в пол. Красивый черный пояс показывал тонкую талию. Длинные рукава скрывали руки.
Это был наряд на поминки. Она похоронила себя заживо. Остались лишь воспоминания о некогда счастливой семье. Пепел.
Туфли на каблуке были дополнением. Не сомневаюсь, что каблук она могла вогнать в любое живое тело, если бы ее семье что-то угрожало. Самая преданная, оказавшаяся с другой стороны.
Она стучала каблуками по керамической плитки. Каждый ее шаг — стук сердца. Боль, затмевающая любую попытку вдохнуть кислород. Роль, которую она сама определила, легла ношей на хрупкие плечи. И я сочувствовала ей, потому что была способна понять ее.
Виктория любила семью, несмотря на любые разногласия. Я также любила отца. Я закрывала глаза на то, что он делал. Старалась оправдывать его и не терять искру любви, потому что он был моим отцом. Семья — основа, на которую ты можешь положиться. Я смотрела через розовую призму, но я действительно любила его. Это неизменно, я не могла отвернуться от близкого человека, нуждающегося в помощи.