Только оказать ее как следует, я не смогла. В силу возраста или непонимания серьезности. Я винила себя, что не вытащила его со дна. Я боялась, что он отвергнет меня, так как никогда не слушал. Он был сам себе на уме, и я не лезла со своей детской поддержкой.
И тогда я думала это выход — бездействие. Но это развязало папе руки, и он больше уходил в эту жизнь, полную алкоголя и неадекватности. Он не мог справляться с тягой к спиртному, а я лишь злилась, потому что это портило не только его существование, но и мое. Я плакала ночью, прося выдуманную силу прекратить это. Это было эгоистично, потому что в те моменты я думала исключительно о себе и своих неудобствах. Я не просила помощи отцу, потому что была обиженна на него за рано кончившееся детство. Несправедливое положение, с которым я должна была смириться.
Я не могла простить его, но в тех серых глазах я видела страдание и муки. Он тяжело переживал смерть жены, зависимость и съедавшее его одиночество. У него не было никого, кто бы смог протянуть руку в эту бездну. Отец слетал с катушек, находясь один на один со своей проблемой. Мужчина потерял контроль над собой.
У него осталась только дочь, так походившая на мать. Это единственное, что хоть как-то держало его на земле. Я была терпима к нему, и папа был благодарен. Ему было стыдно, когда трезвость озаряла его разум. Но мы никогда не говорили о том, что было.
Самая верная идея — делать вид, что все в порядке, даже если все летело к чертям.
Я видела в Виктории себя, непонимающую, что делать.
Лицо стало маской. Глаза были пустыми, как ваза, из которой вот-вот выкинули завявшие цветы.
Неестественная улыбка появилась на ее лице. Гримаса боли. Она поприветствовала ребят, еще долго обнимая их. Пальцами цеплялась за из одежду, чтобы не упасть. И я одна это все видела, потому что научилась отличать, когда Романовская камень, а когда порошок. Ее сын наблюдал за ней, не меняя выражения лица. Но он тоже что-то заподозрил. Виктория будет придумывать легенду, чтобы оправдать свое состояние перед ним. Это будет забавно.
Я растерялась.
Виктория сложила руки на груди, выставив правую ногу вперед. Секундное колебание.
— Как вы знаете, с нами скоро будет работать Никита Романовский. Пока мы не знаем его целей, но можно предположить, ничего другого просто не остается, — безысходность промелькнула в голосе. — Нам нельзя допустить, чтобы они пробили внутреннюю оборону. И вы должны понимать, что дело тут не в системе безопасности здания. Дело в нас с вами. Мы должны быть единым коллективом, друзьями, которые полагаются друг на друга. Это то преимущество, которым не обладает мой муж. Перед нами стоит задача противостоять манипуляциям Никиты, потому что он будет убивать вас, обнажая ваши страхи. Он сможет разрушить наш союз, если вы будете слабыми. Ребята, вы понимаете, какой груз ответственности лежит на ваших плечах? Вы должны сохранить жизнь девочкам. Должны работать вместе, — отчеканила Виктория, призывая к трезвому мышлению.
Все промолчали, прокручивая эту речь. Она пыталась объединить нас, чтобы сделать оборону коллективной. Взять количеством, потому что неизвестно, насколько опасен Никита. Нам предстоит вести двойную игру — делать видимость, что мы одна команда и что-то делаем вместе и параллельно скрывать все то, что реально имеет ценность.
— Первая наша цель: накопать на брата больше информации, она в любом случае может пригодиться. Вторая: выяснить, зачем Никита будет работать в наших кругах, — дополнил Марк. — Нам придется много работать и держать язык за зубами.
Он посмотрел на меня с опасным блеском в глазах. Угроза.
— Теперь хочу сказать касательно задач, стоящих перед нами помимо приезда Никиты, — мягко продолжила Виктория. — Нам необходимо найти просчет Александра, чтобы заполучить часть компании, по праву принадлежащих нам с Марком. Необходимо найти документы, которые могут это доказать. Не исключено, что мы сможем найти то, что будет угрожать Александру и его корпорации. Компания должна быть в моих руках.
Так вот зачем ей все это надо. Всего лишь деньги, сломавшие ее жизнь. Ей нужна была часть компании ее мужа. Как меркантильно. Но причем тут я и Катя, если это внутрисемейные проблемы?
— Причем тут мы? — вклинилась я, повышая голос. — Вы втягиваете невинных людей в свои проблемы, Виктория Александровна.
— Великолепно, Влада. Ты серьезно думаешь, что ты невинная овца, и тебя это никак не касается? Не ожидала, что ты такая глупая, — прошипела Виктория. — Я говорила, что знаю твою мать. И я сказала подумать над этим. Ты пропустила мои слова, влезая в другие вещи, не касающиеся тебя, моя девочка. Я дала слово ей защитить тебя. Наступил тот момент, когда мне приходиться выполнять это обещание. Но не думай, что ты не пешка. Прежде всего, Катерина — король, которого мы должны сохранить.