Злость
Владислава
Проснулась я с болью в ногах. Я решила полежать пять минут, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя. Сколько себя помню, всегда просила пять минут после пробуждения. Я потянулась, заставляя затёкшие конечности приготовиться к работе.
Спала я, как нельзя, хорошо. Не было ни глупых снов, ни бессонницы. За ночь моя голова и тело успели отдохнуть, поэтому были готовы к трудному дню. Я заправила мешавшие пряди волос за уши, наслаждаясь тишиной.
Я вернулась в комнату поздно ночью, потому что бродила по территории после разговора с Андреем. Я не доверяла им, но разве были варианты?
Я исчерпала поддержку в этом прогнившем обществе, находящимся под управлением Виктории. Я была тут чужой, выбивалась из строя, пытаясь высказать свою точку зрения. Но Романовская — диктатор, у которого на все свое видение.
Ее планы были логичны, но иногда заводили в ступор.
С одной стороны, я понимала их теперь, но были сомнения, ведь собственная выгода не всегда будет правильным выбором.
С другой стороны, заводили в заблуждения жесткие приказы и действия со стороны Романовской. Неправильными и сумбурными были для меня. Женщина умна, но разгадать замыслы не по силам. Сказывается, может, недостаток опыта. А, может, моя логика построена иначе и примитивней.
Или я просто думаю о большинстве.
Она была эгоисткой, заботившейся о собственном благополучии. Я не преданная рабыня, чтобы класть голову перед палачом.
Придется играть эту роль, потому что меня придушат Романовские. Никто из них меня не любит. По их мнению я выскочка. Сейчас надо показать, что я усвоила урок и готова трудиться на благо этому прогнившему обществу.
Сделать вид.
Остерегайся Марка, он опасен.
Сейчас мне важнее разбудить ребят и опять продумывать план до мелочей, а также выдвигать теории насчёт действий брата Романовского. Может, я и ошибаюсь, что это стоит опять делать. Но готовиться к приезду врага, несомненно, нужно.
Нужно показаться Виктории. Она должна видеть, как я усвоила правила, а потом уже будить ребят. Она уже, наверное, на своём рабочем месте, не хочется ждать ее или вообще искать. Лишняя беготня вообще ни к чему.
Лучше заняться полезными вещами. Распределять время надо правильно, особенно, в теперешней ситуации. Из Романовской приходиться вытягивать информацию, хотя она сама обязана снабжать ей. Не знаю, как раньше работали ребята, но Виктория явно не рассказывает и меньшую часть правды, на которую, по моему мнению, мы должны опираться.
Играть в сыщика мне совсем не хочется, но нет выбора. Для выживания мне нужно знать, что происходит.
Я вышла из комнаты и двинулась в сторону кабинета женщины. Это место надо назвать домом, увы, не могу, но что-то чувствовать к нему я стала. Может, нарушение личных границ? Я провела пальцами по серой, старательно выкрашенной стене коридора. Где-то краска слезла, но никак не портила стены мрачного здания. Снаружи оно казалось более величественным и интересным.
Сейчас же эти стены давили, а серый цвет успел приесться. Тошно становилось, стоило выйти из любой комнаты, очутиться в коридоре. Когда я с кем-то, стены не давят, а серый цвет не кажется таким безобразным и мрачным. Просто нет дела до краски и интерьера.
Сам коридор был длинным и непонятно куда шел. Лабиринт. Не было ни картин, абсолютно ничего, чтобы могло разбавить эту атмосферу. Комнаты и помещения были устроены гораздо лучше. Но несмотря на все перечисленное, коридор был просторным и светлым. Он отталкивал, но все тщательно замаскировано и продумано до мелочей. Каждая деталь, каждый сантиметр.
Жаловаться — бесполезное занятие.
Я невесомо гладила часть стены. Они тоже что-то знают, но молчат, упорно служа хозяйке.
Здесь я перестала чувствовать понимание того, что будет завтра. У меня началась новая жизнь, которая, как бы мне не хотелось, упирается и непременно зависит от темного прошлого. Все переплетено. Прошлое моих родителей, скорее даже мамы, связано с моим настоящим и, возможно, будущим. Я уверена, и отец замешан в этой истории.
Сейчас я вроде не одна, как раньше. Но становится ли легче?
Я постучалась. Переборщила, костяшки пальцев отозвались болью на настойчивый, но короткий стук. Зайдя в него, я увидела Викторию, сидящую на своём месте и Марка, который сидел на диване и беседовал с женщиной. Я неловко встала в дверях. С моей стороны было бы неправильно перебивать беседу двух людей — матери и сына, но я не могла уйти, потому что пришла.
Комедия.
Посмотреть в глаза? И сгореть заживо.
Почувствовать футболку, прилипшую к спине от мерзкого пота? Определенно, да.
Романовский и его мать перевели взгляд на меня. Немой вопрос и упрек выражался в серых глазах. Я не ответила на взгляд, даже не удостоив должным вниманием женщину. По спине прошелся холодок, смешавшись с потом.