Совсем позабыла о Никите. Надо же ещё к его приезду готовиться.
Если я отложу подготовку к приезду Романовского, все будет очень плохо. Это обернется против меня. Во-первых, я подставлю Викторию. На что мне абсолютно насрать. Во-вторых, я сама себе подпишу смертный приговор. А если отложу расследование, то могут убить кого-нибудь ещё. Например, нас с Катей. Если я отложу примирение с Марком, то лишь потеряю время, так как мне нужна его помощь в расследование дела. Мне надо как-то всё совместить. Это вновь надо напрягать мозг.
Помириться с ним нужно. Но почему это должна делать я? Потому что он индюк.
Мне совершенно не нравится, что я начинаю думать о плохом. Но я верю в себя, а это уже даёт надежду на исполнение планов. Только одна вера не поможет, нужно ещё прикладывать много усилий. Раньше я и подумать не могла, что буду тут. Теперь я даже не знаю, что лучше: обычная, скучная и однообразная жизнь или интересная, яркая, но чересчур трудная.
Иногда у меня возникает чувство, словно я кукла в какой-то игре и все мои действия кто-то контролирует и знает, но это всего лишь фантазия или нет? Я уже сама теряюсь в своих мыслях и чувствах. Неопределенность, она не даёт мне покоя. Теперь я уже не думаю о миссиях.
Я думаю, что каждая наша ошибка стоит кому-то жизни. Нет, я была совершенно неправа, когда сказала, что эта какая-то игра. Теперь уверена, что это настоящая опасная реальность. Пока не могу сказать ребятам, что кто-то контролирует каждый наш шаг, так как в этом мне надо убедиться. Или это вновь разыгралась моя богатая фантазия. Теперь надо быть в несколько раз осторожней, бдительней.
Пора заниматься делом Юлии Макеевой. Ведь это убийство не такое простое, как кажется. Оно и так казалось сложным, но теперь мне кажется, что оно очень непростое. Я отправилась в ту комнату, из которой ещё недавно вылетела, держась за щеку. Все ребята сидели молча. Каждый думал о своём. Но все эти мысли были направлены на меня и Романовского. Кто бы сомневался. Я внутренне рассмеялась, наблюдая за реакцией на мое возвращение. Наши отношения с самого начала не пророчили ничего хорошего.
Меня раздражают самодовольные эгоисты, а Марка бесят девушек, которым на него все равно.
В моей голове всё звучат слова «Каждая ошибка стоит жизни». Эти слова меня преследуют по пятам. Из-за этого я не могу нормально сосредоточиться и нормально работать. Мне кажется, пора прекращать это молчание. Не должны наши отношения с Романовским влиять на работу.
— Ребята, давайте начнём работать. У нас нет времени для безделья. Куча того, что надо ещё выполнить, — с легкой улыбкой сказала я.
Хотя в данный момент улыбаться мне было очень сложно. Каждая секунда на счету. Мой безупречный контроль над эмоциями. Не уверена, что долго буду делать вид, словно ничего не произошло.
Я не чертова кукла. Я ебучий человек.
— Да, конечно, — сказала Катя, которая первой вышла из этого ступора. Высоцкая закончила непонятную войну? Кто же мозг ей вправил?
Наверное, грубо по отношению к ней, но ведь заслуженно. Крики с утра убедили меня, что от Катерины надо держаться, как можно дальше.
Мне вообще стоит держать дистанцию со всеми. Я белая ворона, живущая в другом мире.
— Пожалуй, пора отправиться на место преступления. Марк, поехали? — я видела удивленные лица друзей.
Я слишком быстро пришла в себя. Но я не приходила, лишь сделала вид. Моя игра должна была быть вычислена за первые секунды. Значит, либо я хороший актер, либо другие хотят видеть меня такой. Я хотела плакать, потому что мне было тяжело. Я хотела содрать с себя кожу, лишь бы никто не смотрел.
— Да, — с холодным безразличием произнёс защитник.
Неужели будет играть в неприступных и обиженных? По идеи, я должна себя вести так. Почему же все вечно усложняют? Я покосилась на него с фальшивой улыбкой. Я так хочу его ударить. Блять.
Я смотрела в спину защитнику, выходя после него. Я была на пределе.
Всю дорогу, пока мы ехали на это кладбище, никто не проронил ни слова. Я не пыталась завязать диалог, мне это было ни к чему. Конечно, я отчасти тоже виновата, но просить прощение за рукоприкладство должен Макс. Это молчание немного напрягало.
Было неудобно после всего этого. Я злилась. Мне хотелось извиниться, но гордость давала о себе знать. Я не могла сказать простое слово. Это все из-за моих тупых принципов. Жутко не комфортно в этой обстановки. Я ни как не могу взять себя в руки и сказать простое «извини».
Он такой эгоист. Просто сидит, как ни в чем не бывало и даже не пытается помириться. Я из кожи вон лезу, чтобы попросить прощения. Плюю на принципы, засовываю свою гордость куда подальше. А ему хоть бы что.