Бесчувственный эгоист.
Садист.
Нравится издеваться надо мной.
Могли бы просто нормально общаться, выполнять задания. Но мы же все такие гордые.
— Извини меня, пожалуйста…— я сказала это уверенно, когда мы вышли из машины.
Если честно не ожидала, что так получится. Слова никак не хотели произноситься. Я проделала огромные усилия, чтобы переступить через себя. Редко приходится извиняться, хотя просить прощение не за что.
Это нужно было для работы, а не потому что я хотела это сделать, мать вашу.
— Без проблем, а теперь пошли работать, — сказав это, он развернулся и пошел в сторону кладбища.
Я, конечно, не ожидала извинений от него, но не такой реакции. Хотелось вновь поругаться, но вовремя одернула себя. Надо закончить данный конфликт.
Снова наступаю себе на горло, потому что того требует ситуация.
— Прошу, прости меня, — прошептала эти слова, которые я не могла сказать около десяти минут.
Данное решение пришло неожиданно, но оно казалось самым правильным. Порыв нежности к главному врагу был недопустим, но это единственный шанс заставить его наступить на собственную гордость.
— Иди нахуй со своими извинениями, — Марк развернулся ко мне лицом. Романовский сейчас был тем высокомерным типом, что раздражал меня. Он был полным козлом.
— Ничего, я понимаю…— я лишь сильнее сжала кулаки.
Брюнет сказал, что пора работать, разорвав зрительный контакт. Мудак. Он послал меня, как будто я была надоедливой мухой. Я не знаю, куда хуже.
Мы пришли на то место, где была найдена жертва. Что сказать? Зрелище просто отвратительное. На шее была веревка, которой девушка была привязана к кресту. Вокруг могилы было много крови. Глаза у трупа были открыты. Я сделала пару фотографий. На лбу было клеймо — перечёркнутый круг.
— Марк, ты вызвал машину, чтобы доставить труп в морг? — спросила я рассматривая лицо жертвы. Красивая, ничего не скажешь. Молодая. Девушка, что была полна мечтами и целями. Весьма вероятно, мне было жаль её.
— Да, они приедут через минут двадцать, ты закончила? — будничным тоном спросил парень.
Ни одного язвительного замечания в мою сторону. Не было и странных взглядов. Картина поменялась, может, и в лучшую сторону, но удовлетворения не чувствовала. Не хватало перепалок, как воздуха. Чтобы он еще раз послал меня к черту.
— Да. Я закончила этот цирк, — многозначно протянула я, будто сказала, что люблю кофе.
— Хорошо, когда приедем, можешь прийти ко мне в комнату? — меня поразил его вопрос.
Что за тяга ко мне? Разве он сам не оскорблял меня?
«Ты всего лишь сука, такая же, как и все».
Но почему он тогда зовет эту суку к себе? Противоречия в действиях и словах напрягают. Сомнения. Предрассудки.
— Я не знаю, если будет время. Надо сделать ещё кучу дел. Сегодня попытаюсь разобраться с причиной смерти, а завтра уже будем опрашивать родственников, — Романовский аккуратно улыбнулся, хищно облизывая губу.
Я громко выдохнула. Это не были слова, чтобы отклониться от приглашения к парню. У нас и правда было много дел. Я держалась на расстоянии от Марка, настроение которого, как и отношение ко мне, менялись очень быстро.
Я сидела рядом с ним, на переднем сидении. Романовский весь путь был сосредоточен на дороге. Картинка за окном менялись с большой скоростью, и что-то рассмотреть было нереально. Я иногда смотрела на него. Он был спокоен. Я, видимо, слишком долго смотрела на него, поскольку наши взгляды встретились. Он смотрел на меня, буквально, несколько секунд. Но даже их мне хватило, чтобы утонуть в этих глазах. Обычно я стараюсь не смотреть ему в глаза, большой риск забыть о плане и совершить глупость.
Приехав в штаб, Марк галантно открыл мне дверь машины и подал руку. С подозрением покосилась на него. Я приняла этот невинный жест. Меня прижали к той самой дверце, что с характерным звуком захлопнулась. На момент я забыла, как дышать. Небо резко потемнело, с неба начали капать мелкие капли. Максим прижимал меня к машине, его руки были по обе стороны от моих бедер. Взгляд был мягким, но и холодным.
Я не смотрела ему на лицо, но холод, исходивший от него, я чувствовала каждой клеткой своего тела. Дождь с каждой секундой усиливался. Я не решалась поднимать взгляд, но мужская рука резким движением взяла за подбородок и подняла мою голову. Теперь зрительный контакт был установлен. Челка Макса спала ему на лицо. Шел ливень, волосы неприятно прилипали к лицу. Я медленно поднимала руку, чтобы убрать мешающую прядь. Мою руку беспощадно перехватили. Теперь одна рука парня удерживала мой подбородок, а вторая сжимала кисть. Его лицо было слишком близко.