Я не понимала, как выкручивалась из этого ада. Не понимала, как каждый раз уходила от грязных рук, хватавших меня за горло. Я со слезами вспоминаю мерзкие лица, на которых была написана похоть. В них не было ничего святого, потому что я была слишком маленькой, чтобы хотеть меня. А тем более, что без моего на то согласия.
Девять лет длилась эта пытка. Я три года не разговаривала с отцом, а он лишь кидал взгляды, полные злобы. Но оставлял какие-то деньги на пропитание. И на этом спасибо. Потом учителя заметили на моем лице синяки. Они были и раньше, но никого не заботили. Что случилось потом, я до сих пор не знаю.
Так моего отца посадили. Но не за побои, а за угон автомобиля. Удивительно, ведь у моего папы никогда не было прав. И он никогда не интересовался машинами. В тюрьме он скончался на третий день после пребывания. С фальшивыми соболезнованиями сказали, что он умер от сердечного приступа.
В конце концов, я осталась сиротой. Как существовать я не знала, все деньги тратились на алкоголь. Сама я ходила в застиранных до дыр вещах, что больше походили на половые тряпки. Старые кроссовки, что давно были малы, были единственной обувью. Внешний вид был ужасен, но я привыкла, что я не принцесса из сказок. И сказочных нарядов у меня нет. И не будет.
У меня были друзья, которые знали, что у моего отца было нормальный счет в банке. Но никто не знал, что все деньги летели на пьянки.
Друзья. Милые улыбки, веселый смех над моими, казалось бы, весьма удачными шутками. Каждый день они встречали меня у порога школы, и мы вместе проводили оставшийся день. В эти мгновения я могла забыть, что дома отец сидит со своими друзьями. Я понимала, что со мной есть те, кто поддержит меня, но я не осмеливалась рассказывать обо всех ужасах, происходящих в квартире.
Я боялась осуждения в их глазах. Страшно было подумать, если и они откажутся от меня. Тогда я совершенно не задумывалась, а что такое друзья. Порой даже с ними чувство одиночества не проходило. Часто слышала шепот за спиной.
После смерти родителей на воспитание меня взяла мамина подруга, которая отнеслась ко мне тепло. Лидия, так звали подругу моей мамы, умерла, только взяв меня к себе. Но мне уже было восемнадцать, поэтому меня не забрали в приют. Везение.
Лидия была милой женщиной, но я не успела проникнуться ей. Умирала на моих руках. Мучилась. Я винила себя. Кто был рядом, все перестали жить. Я не находила себе места после похорон Лидии. Я потеряла веру, что могу иметь близких людей. Мне казалось, что это мое наказание.
Я не плакала. В моем сердце была пустота, которая не могла заполниться.
С того момента у меня появилась лучшая подруга, которая вытащила меня из одиночества. Её зовут Валерия Светлакова. Она была красивой блондинкой. И я завидовала ее модельной внешности, потому что я походила на мышь. У меня были короткие русые волосы, достигающие плеч. Я не ухаживала за ними и не укладывала. Они просто были гнездом. Очень пушистым и непослушным. Ухоженная Светлакова заставляла чувствовать себя неловко, потому что я терялась в лучах ее красота. И была тенью.
Когда у Леры появился парень, она реже стала со мной общаться. Раньше мы проводили много времени вместе, я делилась всем, чем только могла. Я вновь почувствовала одиночество.
Месяц спустя
Я уже не то, что боюсь этого взгляда, скорее, он меня жутко раздражает. Просто перестала обращать внимание, хотя внутренности сжимались от неизвестности. Зачем жить в постоянном страхе? Каждый раз, почувствовав холод, я кидала язвительную улыбку, ожесточая ту до оскала. И мне было выгодно делать вид, будто мне все равно. Я чувствовала себя уверенней. Внушение работало.
Он ничего не делал, лишь смотрел. Надменно. Холодно. Ненавистно. Из-за этого я просто вернулась в обычную жизнь.
Без страха.
Без истерик.
Без побегов.
Но это иллюзия, которую я создала вокруг.
Последний раз, когда я звонила Лере, она меня не узнала, хотя я не меняла номера. Вывод напрашивается сам на себя: она удалила мой номер и решила вычеркнуть из жизни, как лишнюю строчку в рассказе. Я почувствовала детскую обиду, что меня снова оставили одну. Я хотела стольким с ней поделиться. Рассказать, как мне страшно. Пожаловаться, что я не справляюсь. Но теперь не было Леры.
И дружбы, в которую я поверила.
Не каждый день находишь близкого человека.
С тех пор как умер отец, я не думала, что способна страдать по человеку. Я состояла из жалкой слабости. И я дала обещание себе - не быть тряпкой. Насколько у меня получалось его сдерживать - я не знаю. Но я перестала лить слезы, если возможно было их сдержать.