Чем быстрее мы закончим это дело, тем больше времени будет на подготовку к приезду «гостя». Я чувствовала, что что-то пойдёт не по плану. Вот только что? Даю себе приказ выкинуть все из головы. Как обычно.
Привычные внутренние приказы, какие постоянно нарушаю.
Сейчас Полина не была похожа на ледяную королеву, с которой Катерина пыталась брать пример. Высоцкой не стать хладнокровной, она слишком вспыльчива. Вернусь к первой девушке, которая сейчас непринуждённо улыбалась в объятиях своего парня. Полина, активно общаясь, наслаждалась беседой.
А её парень косился на меня. Такая реакция удивила и позабавила. Когда я окинула его равнодушным взглядом, то Костя сильней сжал талию своей пассии. Чем адресовано такое внимание, я не знала. Но понимала, он настроен далеко не доброжелательно. Я скривила губы в фальшивой милой улыбке. Константин сжал губы в тонкую полоску. Голубые глаза смотрели с недоверием, лёгким прищуром.
Они горели.
Ненавистью.
Что за сильное чувство по отношению ко мне? Я не достойна даже её. Удивительно, что никто не замечал, как мы смотрели друг на друга с Костей. Сейчас я не представляла собой ту язвительную особу, что одним взглядом убивала противника. Скорее бездушным животным, которому не присущи ни чувства, ни человечность. Я смирила парня безразличный взглядом, переставая смотреть в эти синие глаза. Его откровенно злило мое безучастие.
Я даже не вслушивалась в разговор. Плотно сжатые губы и напряженная спина говорили, что блондину не нравится не то, что мое присутствие здесь, ему не по душе сама я. Сейчас был похож на Катерину, которая стремилась показать мое место с первого дня. Я опёрлась на столешницу, поставив две руки позади и ухмыляясь хмурым бровям парня. Костя активно над чем-то думал. Бегающий по комнате взгляд. И тут голубые глаза впиваются в меня.
Пронизывают.
Я немного удивилась резкой смене эмоций парня. Сейчас на его лице был безумный оскал и ярость. Поражало то, с каким взглядом парень смотрел на меня. То и дело окидывал оценивающим, а потом безумным, даже сумасшедшим.
Что же случилось, раз Костя так реагирует лишь на мое присутствие? Вчера парень показался мне более адекватным. Они поменялись с Полиной ролями. Хоть смех девушки был холоден и неестественен, но он был. И я понимала, шатенка вжилась в образ. Я поджала губы, смотря на пару.
— Мне нужна информация по убийству. Вы можете предоставить мне её в данный момент? — эти слова я проговорила с несвойственной мне хрипотой.
Первые фразы после сна всегда даются трудно. Я говорила это тише, чем обычно. Костя обворожительно улыбнулся. Я видела наигранность.
Фальшь.
Он бы выбил из меня всю дурь, если бы его девушка дала ему разрешение. Я знаю его один день, а он уже хочет меня убить. Забавно, что у всех есть какие-то недовольства.
— Отчеты лежат у тебя в кабинете. Можешь посмотреть. Там информация о семьях Макеевой и Грачевского, как ты и просила, Влада, — сказал Костя, показав на дверь кабинета.
Полина медленно кивнула, подтверждая слова парня. Я смотрела исключительно на Константина. Я не отрывала взгляд. С каждой секундой ему становилось сложнее, чтобы не отвести свой. Ледяной взор с моей стороны включил в себе и язвительность, и очарование. Пристальное наблюдение за ним заметили все.
Не хочу выяснять отношения при других, не хочу обсуждений за спиной, косых взглядов.
— Спасибо, молодцы. Романовский, пошли со мной, — с улыбкой отдала приказ.
Беспрекословное выполнение. Его-то я и ждала. Брюнет не шелохнулся. Я медленно повернула голову в его сторону. Он сидел неподвижно, ухмыляясь своему решению.
Рука невольно сжалась в кулак. Решил унизить меня? Длинные ногти неприятно впивались в кожу, но только так я могла подавить желание наброситься на него и высказать, что накопилось за короткий срок.
— Я не обязан тебе помогать, — ледяным голосом сказал Марк.
Я не слышала в этом голосе никаких эмоций. Я вздрогнула от холода, исходившего от парня в целом. Мне претит его неестественная безупречность. Тошно от одного лишь вида. Зачем играть сейчас, когда нет никого, перед кем нужно было бы исполнять роль? Роль неприступного брюнета — ту, что он придумал для себя.
А вчера что за херня была? Дружелюбие и даже компромисс. Блять, компромисс.
Мы могли бы быть отличной командой, не играй в нем его надменность. Романовский испортил мне жизнь. Он стал моим личным адом.
— Я повторяю ещё раз…— еле слышная угроза сорвалась с губ.
Опозорить себя не дам. Большая честь. Власть, которая была в моих руках, не действовала на него. Ни малейшим образом. Марк вёл себя так, как хотел. Но какую выгоду он извлекает от такого поведения?