Выходя из штаба, сказала, что можно смело отдыхать, основной сбор информации выполнен.
Разносторонность действий. Зайдя в собственную комнату, я надеялась на тишину и покой. Боль в висках усиливалась. Я с трудом могла удержаться на ногах. Внезапная слабость. Я на ватных ногах дошла до постели.
В голове стоял лишь один вопрос: «Зачем?» Я выдохлась. Утомили косые взгляды, неоднозначные слова, непонятное поведение. Каждый знал, что я не смогу вечно показывать характер, отбиваясь от словесных баталий. Что затеяли мои новые знакомые? Кто руководит ими?
Нервы были на пределе, а эмоции били через край. Оставить все как есть, или же воевать до победного? Я привыкла к такому отношению, но терпеть и здесь издевательства не хочу.
Я поплелась в ванную, пытаясь найти успокоение в воде. Пару раз я брызнула на лицо ледяную воду. Капли стекали по лицу, падая на дорогой кафель. Идеально чистое зеркало показывало меня. Уставшую девушку, которая пыталась изолировать от всех, даже от самой себя. Растрепанные волосы лежали на плечах, которые успели отрасти, а глаза выражали презрение.
Я отвернулась от отражения. Я начала задыхаться. Резкая нехватка воздуха. Громкий кашель. Боль в области груди. Я хваталась за горло, пытаясь восстановить дыхание. Через какое-то время я смогла добиться того эффекта. Я сидела на белой плитке, отходя от ужаса. Каждый вдох давался с трудом, горло отзывалось болью.
Я медленно, опираясь о стены, выходила из ванной комнаты. На кровати в моей комнате сидел он. Некий немой вопрос остался без ответа. Я смотрела на Романовского уверенно, даже с претензиями. Дребезжать от страха, издеваясь над собой, было сложней, чем угасить в себе чувства и с безразличием наблюдать за парнем.
Марк словно и не замечал моего присутствия, молча смотря в экран смартфона. Я медленными шагами прошла мимо него, направляясь к тумбе, чтобы достать книгу. Только я открыла ящик, как он грубо закрыл его.
Я не поднимала взгляда. Много чести. Волосы скрывали мое лицо, а я лишь смотрела на тот ящик. Я чувствовала хищника. Тот взгляд. Рука начинала болеть, от столь резкого действия.
Сколько синяков он оставил на моем теле?
Он опрокинул меня на кровать, почти не касаясь. Навис надо мной, а я сжалась, боясь тронуть его. Даже мимолетно. Я закрыла глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Я чувствовала жар, исходивший от мужского тела. Чувствовала, как Марк смотрит на меня. На мое лицо.
— Я не кусаюсь, — дыхание обожгло в районе шее. Шепот был интимным. А я боялась двигаться, что не совершить ошибку, о которой в дальнейшем буду жалеть.— Наверное.
Я медленно открыла глаза, натыкаясь на безупречное лицо брюнета. Невозмутимость. Я дрожала. Мое тело горело от его взгляда. Мурашки. Мое состояние было не стабильным. То как будто окатили ледяной водой, то словно бросили в огонь. Такие противоречия были и в мыслях. Как не поддаться этому соблазнителю?
Я расслабилась в сильных руках. Романовский также ослабил хватку, я вырвалась и побежала прочь из комнаты. Как можно дальше от него. Только стоило выйти за пределы комнаты, как я вновь прижата к стене.
Захвачена.
Глаза Романовского тщательно изучали меня.
Каждую деталь.
Сантиметр.
Изъян.
Я стояла близко к нему. Я закусила губу, надеясь, что сейчас он уйдет. Но мои надежды не оправдали себя. Парень продолжал смотреть на меня, а я, то и дело, опускала взгляд. Не хочу снова в плен. Мое сердцебиение участилось. До безумия красивое тело. Сейчас я рядом с обворожительным парнем, а сама пытаюсь убежать. Я сражаюсь за свободу от чувств. От тех оков, в какие попадаешь непроизвольно. Он наклонился ко мне, как в тот раз у машины, поднимая мою голову за подбородок.
Грань, через которую я дала ему переступить.
— Может, прекратишь зажимать меня в каждом углу при любом случае? — мой голос был хриплым, а горло адски жгло.
Лучше бы я выпила кислоты, чем он донимал меня.
Я не собиралась отступать и поддаваться. Рука, гладящая мое бедро, остановилась, а взгляд стал ядовитым. Я ненавидела его глаза. Они были прекрасны. До одури глубокими.
Я боялась того, что он мог повторить. Я до одури хотела убрать его руки.
И до безумия, чтобы он их не убирал.
— Власова, не надейся сбежать от меня. Это мое желание, — приятный голос.
Прожигающий взгляд.