Я заигралась. Я так хотела понять его, что наплевала на собственную защиту и безопасности. Мне надо было держаться подальше, но никто ведь не сказал. Не предостерег.
— Тебе плевать?! Тогда зачем было пытаться целовать меня? Зачем? Зачем приходить ко мне и прижимать к себе? — я открыто проявляла истерику. Слова сами вырывались из уст.
Я не жалела. Я искренне хотела узнать. Я повелась на все слова. На каждую мелочь. От меня ускользнула важная деталь — он бесчувственный эгоист. Для него каждый человек — марионетка. Дергать за ниточки Марк научился давно. Так искусно. Давно нужно было догадаться — он сильнейший, мне с ним не сравниться.
Доминант.
— Я просто хотел испытать тебя, как далеко ты зайдешь. Возможно, попробовать трахнуть. Было интересно, сколько бы ты сопротивлялась, — ядовито выплюнул парень, поражая откровенностью. — Не надо было думать, что это какая-то моя фантазия. Ты не нравишься мне. Ты сама загнала себя в это капкан. Сука, ты глупая, если подумала, что я хочу не только трахать тебя. Да и ебать тебя бы я не стал. Ебучая ты дура, — он уже кричал.
Кусая губу, признавая никчемность, я задумалась о себе. Думать о себе не пыталась. К чему это было тогда, когда в центре был он? Снова внушение.
Бесполезно для меня, выгодно для него.
— Что? — спросила я шепотом.
Я застыла на месте, не зная, как реагировать. Я думала о последствиях выигрыша, но не проигрыша. Я не рассматривала поражение для себя, как что-то возможное. Забыла, что исход разный. Это привело меня в ту эйфорию.
Я бредила поставить себя на место Романовского, опуская нюансы, на которые стоило бы обратить внимание. Марк просчитал всё, полагаясь на мое замешательство и мысли о возможной победе. Он побуждал во мне чувства, похожие на наслаждение, но также и быстро внушал, что я не смею думать об этом. Давление было сделано на то, что я могу с ним сравняться. Первоначально парень не думал, что не сможет подчинить меня банальной схемой. Но вовремя придумал довольно хорошую тактику. Мои мысли, может, не были довольно примитивными, но стандартными.
Про капкан было лишь отчасти правдой. Упор сделан, чтобы растоптать меня на этой стадии взаимоотношений. Не получится огорошить меня в самый нужный момент. Надо сыграть так, чтобы я сделала по его схеме, как бы поддаваясь, но на самом деле обмануть его. Но до глубины души проникло то, что он действительно надеялся затащить меня в постель, прибегая к изощренным способам. Мнение, сложившееся о брюнете, оставалось тем же, только теперь я начала понимать, что он намного опасней, чем казалось первоначально.
Картина постепенно начинала складываться. Я спровоцировала Марка на истину, хоть довольно обидную. Видеть, знал ли он о моих настоящих желаниях, не могла. Самая простая причина: эмоции превосходно скрыты. Сколько раз ему удавалось избежать моего напора за таким контролем. Главное его оружие против меня.
Я не знаю, о чем он думает сейчас, а о чем потом.
Достойный ответ должен состоять из улыбки и каменного лица. Парень старался сломать меня этой выходкой. Очередной раз поражаюсь самоуверенности, но должна признать, план хорош. Но улыбка должна быть потом. Он обязан поверить, что я и правда сломалась под его натиском. Не считаю себя глупой, но этот раз действительно показал, что не было, ни какой осторожности и аккуратности в действиях и слова. Довольно резкий выпад Романовский сделал при разговоре один на один. Мне нужны доказательства к своей новой гипотезе. Я стояла в каком-то трансе, пытаясь повернуть разговор в другое русло. Сколько идей, но каждая оказывалась нелепой и бесполезной.
Буду действовать по ситуации, если с ним это возможно.
— Ты такая же, как и все, — равнодушно сказал парень, повторяясь. Я с потерянностью слушала, впитывая каждое слово. Анализируя до мелких деталей. Повышения и понижения звука. Интонация и тембр. Я не видела, что было в его глазах, я смотрела на губы, которые приковывали внимание. — У меня никого бы не встал на тебя. А ту херню у машины забудь, — он сделал сдержанную паузу, плотно сжимая губы в полоску.— Хотя запомни, твой грязный рот хотел поцеловать сам Романовский. Обо мне ты могла только мечтать, — привычная усмешка.
Да, как парень или мужчина, Марк привлекал меня.
Нет, я не хотела его до дрожи в коленях. Я не бредила о том, как бы поцеловать такого парня, как Романовский. Но красивая внешность невольно заставляла восхищаться. Приятно, что настолько изумительный парень обращает внимание на серую мышь, коей являлась я. Но я являлась ей лишь отчасти.
Отталкивал он от себя словами. Каждая фраза подмечала, что Романовский опасен, нужно держаться подальше. У меня не было ненависти к нему. Конечно, брюнет измывался надо мной и моими чувствами, но этого мало, чтобы испытывать это, по отношению к Марку. Порой, я задумывалась, как человек может быть таким эгоистичным и гадким? Брюнет был олицетворением всех самых ужасных пороков.