— Убедительно, даже для меня, — хитро улыбнувшись, рассмеялась я. — Как думаешь, о чем я хотела поговорить, придя сюда и сев около тебя? — я хотела подражать ему, но, к сожалению, нет опыта.
Я же индивидуальность. Особенная.
Раскрыл ли он меня? Я, может, и смеялась, но действительно желала узнать, какие версии у него? Хоть действия с моей стороны были предсказуемыми, но о том ли думал Романовский?
— Наверное, о том, какой я красивый? Или же, какой я ублюдок. Одно из двух. А первое, как я понял, ты пока не признаешь, поэтому пришла затем, чтобы осыпать меня кучей нелестных комментариев. Проще говоря, новая гневная тирада, разрабатывающаяся в процессе её демонстрации? — самоуверенно.
Очередная истина. Честно, брюнет поразил откровенностью. Взял паузу? Слова были не банальными, а напоминали, что он главный.
Я декорация.
Марк держал в руках бутылку дорогого красного вина, начал щедро наливать в два бокала, стоявших между нами на имитированном столе, состоящего из обычной доски. Доска являлась не повешенной полкой. Парень залпом осушил бокал и протянул мне второй, наполненный почти до краев.
— С чего такие выводы? — плохо скрытая ирония.— Может, я снова хотела глумиться относительно твоего прошлого, — приняв из его рук бокал с вином.— Это же твой стиль.
— Да, незаменимая вещь, как прошлое человека. Я бы сказал прошлое — главная уязвимость. Почему бы не воспользоваться ей? Хотя у меня есть и другие методы, чтобы сражаться, — ледяное спокойствие.
Неужели, он рассказывает мне свою тактику? Смело.
— К примеру? Говорить часть правды, переплетая с гнусной ложью, в которую нереально не поверить, ведь ты прекрасно внушаешь сущий бред?— моя версия озвучена.
Нужно подтверждение.
— Отчасти. Пользоваться плохо скрытыми слабостями, выставляя последние за свои преимущества. А ты раскусила меня. Не хочешь ещё один реванш?
— Мне не тягаться с тобой. Увы, я принимаю своё поражение, — непринужденно ответила я, делая глоток вина, который хоть немного, но раскрепостит меня.
— Как ты думаешь, от чего я становлюсь уязвим?
— Мне нужен револьвер, чтобы хоть как-то сделать тебя слабей, или у тебя есть другие альтернативы? — насмешливо протянула я, усмехаясь той правде, что сейчас я говорила.
Несомненно, я редко говорила правду, полагая, что моя ложь поможет мне избежать унижения. Каждый раз я задумывалась о том, что все могло сложиться иначе, не поцелуйся я с ним сегодня. Это был наш первый разговор без повышенных тонов и упреков.
Приятно, должна признать. Хоть Марк и открыл мне правду вчера, когда признался, что все действия были исключительно из-за корыстных целей, я все равно сейчас сидела с ним. Не было злых насмешек, лишь легкий саркастичный юмор, приносящий непринужденные нотки в наше общение, после всего того, что было.
Я мысленно улыбнулась, что не сорвалась на нем, когда мне по-настоящему хотелось кричать, как раненный зверь, попавший в ловушку.
— Тебе просто нужно улыбнуться. Не так фальшиво, как умеешь, а искренне, потому что только у тебя так получается красиво поднимать уголки губ, формируя утонченную улыбку, — размеренный голос.
Ни разу парень не остановился, дабы сделать паузу. Ни капли переживания. Он говорил так, словно заучил эти слова, неоднократно прокручивая в голове. Облегченно выдохнув, Марк вернулся к той же безмятежности.
Даже с учетом того, что наше общение началось не с острых и изучающих взглядов, все равно, мы казались друг другу до боли чужими. Каждый раз, начиная изучать заново, я и Марк находили новое, скрытое от других.
Зная слабости, мы не знали мелких деталей внешности, особенностей произношения. Абсолютно не обращали внимания на такие мелочи. Я врала, что полностью рассмотрела его внешне, а он, что знает меня лучше, чем я сама.
Здорово, да?
Мы не были ослеплены словами и действиями друг друга. Я и он зациклились на противнике, желая узнать, чем ранить сильней в самый подходящий момент? Омрачало ещё то, что мы выкладывали большинство своих компроматов, поддаваясь эмоциям и обстоятельствам.
Немного Романовский научился пропускать мимо ушей мои колкие замечания, в тоже время, когда я реагировала на каждое с особым чувством. Терзали ли сомнения, когда приходилось выбирать, что важней: собственные чувства, или унижение Марка? Моё самолюбие и так было уязвлено тем, что парень переигрывал на свой лад.
Его слова выходят за грань. Не ожидала услышать подобного сейчас и от него. Некое изумление от действий брюнета, я до глубины души была поражена выходкой, гадая, правду ли он сказал, или просто все это сарказм? Я не слышала характерных ноток в голосе, но с некоторым равнодушием произнесено.