Сидеть и молчать? Не моя прихоть. А разговаривать, увы, не о чем. Мы далеки сейчас друг от друга.
Метр. Ничтожный метр.
Не задумываясь, бросаться бежать — мой стиль. Неповторимо.
Я пришла в комнату и легла под одеяло. Я пыталась успокоиться, и в этих попытках я уснула.
Проснулась я от жажды. Мне дико хотелось пить.
Придя на кухню, я застала опять Марка, который спокойно попивал вино.
Посмотрев на него, я чувствовала, что я боюсь его. Но одновременно с этим я злюсь. Переборов себя не сказать ему что-либо, я заварила себе зеленый чай. Может, чай сможет успокоить меня.
Я скрестила пальцы. Я боялась новую версию Романовского.
Мы в тишине сидели, что было очень кстати. Марк не обращал на меня никакого внимания, как будто меня тут и не было. Неужели решил прибегнуть к моей первой на ум пришедшей тактикой — сделать вид, что незнакомы? А точнее, что девушки по имени Влада Власова априори не существует. Я поднялась со стула, начав судорожно мыть свою чашку.
Чистоплотность привила небезызвестная Маргарита Семёновна. Никогда не оставляла посуду немытой. Точнее, может лет в десять и оставляла, но после ужасного наказания эта привычка отпала сама собой. Конечно, я простояла в углу десять часов с ровной, выпрямленной спиной. Я не могла ни сесть, ни принять обычное положение. Женщина следила за каждым малейшим движением. Её наказания отличались жестокостью и нестандартностью.
Не знаю, сколько он просидел тут.
Дальше почувствовала, что меня буквально прожигают взглядом. Точно знала, кому принадлежит этот взгляд. Повернуться к нему я не решалась. Никакой подготовленности с моей стороны не было.
А поддаться обстоятельствам — безрассудство.
Я невозмутимо выключила воду и, взяв полотенце, аккуратно начала вытирать руки. Когда руки стали сухими, я замерла, оперевшись двумя руки на мойку. Опустив голову, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Плечи были подняты от данной позы. Романовский в открытую продолжил пронизывать взглядом. Меня это не на шутку испугало, как-то даже разозлило. Повод был.
Я слышала, как по плитке проехали ножки стула. Он точно встал, ведь звук отодвигающегося стула перепутать невозможно. Я думала, сейчас в голос истерично засмеюсь от страха, затаившегося в душе, но сдержалась. Старалась не двигаться. Дикий страх окутывал тело, но поддаваться ему нельзя. С какой-то стороны, я была, даже в бешенстве. Внутри буквально все замерло, ожидая действий от непредсказуемого парня.
Липкий страх сковал тело. Меня почти трясло от ужаса, потому что я не видела, что происходило за моей спиной. Мой пульс зашкаливал. Я хотела выплевать чай в раковину от этого ужаса. Меня пронзало иголками от воспоминаний о том, как он сдавливал мое горло.
Какими были мысли парня в данный момент? Я хоть и стояла спиной, но каждый шорох будоражил кровь.
Плохое предчувствие появилось еще тогда, стоило просто открыть глаза. С одной стороны, я поняла, что ничего сверхъестественного точно не будет. Но с другой, понять Романовского невозможно. Каждый раз он делает то, о чем я подумать не могла. И нет бы, это было действительно примитивно, и мне просто в голову не пришло, но нет, это было что-то из ряда вон выходящее.
Почти всегда.
На мои руки, которыми я упиралась на столешницу, легли мужские руки. Своими изящными пальцами он гладил тыльную сторону ладони. Я дрогнула от неожиданного и резкого выпада Романовского. Когда он успел подойти так близко?
Пошел нахер.
Не трогай меня, пожалуйста.
Своей грудью он вдавливал меня в этот чертов стол. Жар, исходивший от его тела, я ощущала спиной. Конечно, Марк вновь чувствовал превосходство. Я была меньше и слабей по всем пунктам. Почему бы и не воспользоваться? Дыхание с макушки переместилось на ухо, а затем на левую щёку. Носом Макс гладил мою кожу, которая в тот же момент горела от прикосновений.
Что за неожиданное решение? Я не сомневаюсь, что верх взяли прежде биологические потребности, нежели духовные. Пообщаться со мной парень всегда успеет. Подкатил он не так изящно, как по мне, но будучи умным молодым человеком это слишком банальный способ.
Стоп, вот именно, он умный молодой человек, и если бы хотел соблазнить, то придумал бы что-нибудь оригинальней. Делаю ставку на расчетливость — одну из выдающихся черт. Сдаваться, по крайней мере, сейчас точно не собиралась. Но меня обескураживала близость. Сколько бы раз он не приближался ко мне ближе, чем на метр, то каждый раз я удивлялась его восхитительным умением заставать врасплох.
Отойди от меня, господи.
Я одна здесь свободна, не считая Высоцкой. Катериной пользоваться в этом плане он точно не будет. На то есть две весомые причины. Во-первых, она потенциальная девушка его лучшего друга, а уводить у него девушку — ниже его достоинства. Во-вторых, он откровенно насмехается над её глупостью, ведь ее мысли примитивны и просты.