В некий шок меня повергли слова, сказанные с таким пренебрежением. Повторюсь, снова подчеркивает мой статус, положение. Но как можно делать такие поспешные решения? Это похоже на блеф, но проблема в том, что этот человек непредсказуем. Нельзя предугадать ни действий, ни слов.
Безрезультатно.
Мне не хватало уверенности в себе, какого-то толчка, или, наоборот, опоры. Невыносимо тяжело было находиться рядом с моим личным кошмаром. Один на один. Весьма, я бы сказала, привычно. Но сейчас между нами была пропасть, даже бездна, хоть и физически были близко. Тошно было от ничтожного расстояния. Я сжала руки в кулаки. Недовольство переполняло меня, ровно столько, сколько и непонимание.
Одинаково.
Я старалась держать язык за зубами. Ведь знаю, до чего я могу довести. Вернее сказать, до чего может довести моя ненужная эмоциональность. Ни к кому ненужным последствиям.
— Неужели готов рискнуть? Твоя мама не в том положении, чтоб ты мог так сделать, — слова буквально сорвались с губ. Невольно. — Может, тебе наплевать на меня, но она…
Меня грубо прервали. Резко заткнули. Я оторопела. Как это в духе парня. Какую власть чувствует надо мной? В физическом плане, естественно. Но в разговоре брюнет не имел никакого права так обрывать меня. Это более чем невоспитанно. Некультурный. Слов не хватает, чтобы в полной мере описать его.
Я сама не святая. Сколько раз я допускала в своей речи такие же слова. Но сейчас он казался чрезвычайно несдержанным. Я лишь молча глотала собственную желчь, которая успела скопиться. Могу поспорить, я готова была плеваться ядом. Выдуманное самим им господство коробило.
Унижало.
Пока я терплю все выходки.
Пока что.
Временно.
Лишь сейчас.
— Да, чтобы ты мне на глаза не попадалась, — холодно отрезал Романовский, с раздражением смотря на меня. Так было всегда. — Неужели ты думаешь, что каждый разговор с тобой доставляет мне удовольствие?
О, нет, тебе приносит это не то, что удовольствие, а блаженство. Ни с чем несравнимый кайф. Из всех наслаждений, которые ему доступны, парень выбрал самое изысканное — видеть мои мучения и поражения.
Педант.
Пришлось по вкусу мое уничтожение. Медленное разложение на части. Внутреннее разрушение. Он лишает жеманности. В самом начале, я думала, что не заслуживаю внимания Марка, поэтому я разрушала нашу связь.
Приглянулся мне, не скрою, но от этого боль только усиливалась.
— Как будто мне доставляет это…— я запнулась, — наслаждение. Как самонадеянно, — я всплеснула руками, доказывая очевидную истину.
Гнев накапливался во мне.
Что он о себе возомнил, черт возьми? Как это спесиво. Самовлюбленный баран. Бесстыдник. Напыщенный гад. Гнусный мерзавец. Лживый ублюдок.
Как бы мне хотелось освободиться от этих упреков. Устала от собственной ненависти и злобы. А кто их провоцирует? Я пыталась всякий раз огородить себя от него, чтобы в конечном итоге не испытать это страдание. Но какого черта все разрывается внутри, будто лопается как воздушный шар, которые специально проткнули иглой.
Состояние, при котором твоё сердце буквально падает на пол. Или кто-то насильно отрывает от него куски, оставляя огромные дыры, которые уже не получается чем-то закрыть.
Но я не могу разбиваться лишь из-за парня, до которого мне нет дела. Из-за того, что равнодушен.
Я после своего заточения отвыкла. Отвыкла постоянно обороняться. Я была защищена.
— Будто я не знаю, — нарочито медленно. Специально испытывает мое терпение, проверяя на прочность. Я возмущенно открыла рот, намереваясь ответить не менее достойно, но Марк вновь не дал мне слова. — Ты бы знала, как мне осточертело мелькание передо мной; как режет слух твой голос; как раздражает твой поганый язык; как тошнотворны твои слова, вылетающие из грязного рта.
Безысходность. Мои хмурые брови теперь находились в состоянии покоя. Мои сжатые и напряженные руки опустились. А весь гнев и злость пропали, оставляя след. Каждое грубое слово оставило отпечаток.
Это и был якорь, что тянет меня ко дну.
Он зажег во мне пламя, несхожее ни с каким другим. Это не азарт, ни какая не заинтересованность. Это огонь уязвлённого самолюбия и растоптанной гордости.
Неистовое пламя загорелось во мне. Оно сжигало все хорошие воспоминания. Прекрасные моменты, которые, может, не были мне дороги, но важны.
Необходимы.
— Ладно, тебе начхать на меня, но все остальные, — я проглотила все эти ужасные оскорбления, — низко бросать их из-за собственной прихоти.
Да он безумец, раз решил избавиться от меня таким сумасшедшим поступком. Кретин. Я отпустила чувства, прислушиваясь к разуму. Я не стану повиноваться. Ни за что. Не в данный момент.