Абсолютно каждую мысль.
— Нет, — я смогла выдавить обыденное слово.
Много же усилий я приложила, но вышло жалко.
Я смотрела в пол, зная, что если подниму взгляд, то не выдержу.
Марк давил на меня.
Не важно, присутствие это или физическое давление. Меня разочаровывает моя же доверчивость, неопытность. Дыхание вновь стало учащенным, а сердце билось, будто я пробежала ни один километр. Перед глазами мелькали воспоминания, будто кадры какого-то фильма. Парень был все также рядом.
Пара десятков сантиметров отделяло меня от дьявола. Я прикрыла глаза, думая, закончился ли этот ад?
Я снова ощутила движение. Романовский встал впритык, моя грудь касалась его. Мой нос почти касался плеча, обтянутого футболкой.
Я шумно сглотнула, опасаясь действий. Брюнет грубо схватил меня выше локтя и прижал к стене. Я непроизвольно обхватила его руки, испугавшись. Я боялась открыть глаза, а тем более поднять взгляд. Мужчина прижался ко мне. Начал водить носом по шее, так жадно вдыхая не существующий запах.
Сжимал мои руки так, что те отзывались болью.
Снова останутся отметины.
Я начала сопротивляться. Боль лишь усилилась. Тяжелый вдох сорвался с его губ. Две мои руки теперь были подняты над головой. Хватка не ослабла. Я разомкнула глаза, смотря с ужасом на Романовского.
Ледяной и затуманенный взгляд прошелся по моему лицу, останавливаясь на губах. Жадно провел языком по своим зубам, почти скалясь.
Парень резко потянул меня за слегка затекшие, отзывавшиеся болью запястья. Он вел меня за собой, а я, спотыкаясь, шла за ним, изнемогая от беспомощности. Глаза застилала пелена, через которую я лишь могла различить дверь. В его комнату.
Потом меня грубо кинули на кровать. Дыхание сбилось окончательно. Я испуганно поджала губы, вжимаясь в мягкую кровать.
Он сошел с ума.
Марк навис сверху, опаляя своим дыханием мое лицо. Я не понимала, что происходит. Пыталась оттолкнуть его. Мне было отвратительно. Мерзко.
Парень водил языком за ухом. Моя кожа после прикосновений горела. Было невыносимо жарко. Его лицо находилось рядом с моим, легкая щетина неприятно царапала щеку.
Запястья в той же хватке. А разум в панике.
Поздно возвращаться назад, жалея, что осталась. Что не ушла сразу. Что кинула эту глупую фразу.
Уверена, брюнет сейчас одумается и отпустит меня. Но его левая рука гладила мое тело, дрожащее от накатывающей истерики. Она водила по бёдрам, плавно перебираясь к животу, поглаживая изгибы. Марк проходил платными движениями возле шеи, опуская вниз, трогая ключицы. Движения хаотичные. Аккуратными движениями изучал мое тело, а губами исследовал шею и ушную мочку. Я сжимала покрывало.
До одури мягкое, обманчиво привлекательное.
Я в который раз прокляла эти чересчур короткие шорты, дающие больше возможностей прикоснуться к обнаженной коже. Мой защитник был будто невменяемым. Не реагировал на мои сопротивления, различные протесты. Его руки остановились на моих тазовых косточках. Прижимал меня к кровати, вдавливая в неё.
Пытался быть ближе ко мне.
Соприкасаться.
Романовский прекратил утыкаться в шею, проходя каждый миллиметр языком и губами. Я извивалась в крепких руках. Лицо парня теперь было напротив моего. Я четко видела пустые глаза, очерченные скулы.
Сдерживал свой напор, дабы не изнасиловать? Вероятно.
Херня.
Наклонился, смотря на мои поджатые губы. Его лицо окаменело. В глазах появлялся огонь страсти, так неожиданно вспыхнувший между нами. Я не могу оспаривать, что мне становилось приятно.
Я то вспыхивала, то таяла. Я наслаждалась действиями, взглядами, касаниями. Парень застыл, смотря, как я в предвкушении провожу языком по объекту его наблюдения, как напряжённо закусываю нижнюю.
Внезапно прильнул своими ледяными и одновременно горячими губами. Я не чувствовала ничего подобного, когда сама смело отвечала на ласки, не опасаясь насмешек. Сейчас же я боялась действий.
Что будет, если он не сможет остановиться?
Брюнет старался углубить поцелуй, я больше сжала челюсть, пытаясь отвернуться. Пресёк мои попытки одним движением руки, сжав щеки, надавливая, от чего я разомкнула зубы и от неожиданности открыла рот.
Я поддалась его напору.
Проклинать за оплошность нет смысла, ведь парень все равно бы добился своей цели. Мои попытки бороться не одержали успеха в любом случае. Это было излюбленным делом — видеть мою беспомощность. Чувствовать её всеми фибрами души, упиваться ей.
Я завелась от такого.
Это не первый мой поцелуй, но я растеряна, будто это впервые. Сводил с ума его рот, язык. Брюнет ворвался в мой рот, набрасываясь на податливые губы. Мял, кусал, сплетался с моим языком. Делал так, как хотел. Целовал неистово горячо и страстно, буквально подчиняя мой рот. Он простонал мне в уста, пробуя на вкус. Одна его рука зарылась в моих волосах, притягивая ближе.