Это было бы нечестно.
Я зашла в кабинет и резко перестала дышать. Передо мной, собственной персоной, развалившись на стуле, сидел Романовский, который ещё недавно уехал непонятно куда, бросив одну. Я растерялась; не зная, куда направить взгляд — я опустила глаза вниз.
Я чувствовала что-то вроде разочарования. Я ощущала себя брошенной, хоть изначально знала исход событий. Нельзя думать, что ты особенная, ведь от этого становишься обычной. Я была обескуражена поведением парня, а особенно беспристрастным выражением лица.
Парень вальяжно расположился на стуле, перебирая какие-то бумаги в руках. Я следила за плавными движениями, которые заводили в ступор. Мое тело сковало невидимыми, но ощутимыми цепями. Как обычно он застал меня врасплох. Разбитую и уничтоженную. Моя слабость была в том, что я дала ее ощутить.
Очередной просчёт.
Как можно меняться за считанные секунды. Почему он ведёт себя так, будто ничего и не было?
А ведь, действительно, ничего не было.
Невозмутимый вид злил, выводил из себя. Но я отстранёно думала о другом: что было, если бы мои родители выжили? Я не встретила бы этого брюнета, мимолётно кидающего взгляд на меня. Я бы не стояла сейчас здесь, как провинившаяся ученица, взирая на своего карателя.
Я бы так и дальше продолжала гнить среди ненавистных мне людей. Я бы не стала той, кем являлась сейчас. Моя прежняя выдержка испарилась. Невозможно было держать себя достойно с таким жёстким человеком под боком. Мне каждое слово даётся с огромным трудом. Закончить несущественный спор никогда не выходило, потому что Романовский провокатор.
Я сжимала руки в кулаки от бессилия. Может, пора бы принять его?
Уверенный в себе молодой человек с красивым, но обманчивым лицом сидел передо мной, а я наивно дрожала от внушаемой власти. Одни его глаза доводили до безумия. Но мне не было до этого дела. Я не расценивала его внешность как что-то важное, хоть она и играла важную роль. Но мне было одновременно все равно на неё и в тоже время нет.
У таких как он, есть сотни таких, как я.
Справедливо.
Успел ли он провести время с девушкой? Несомненно. Он делает все, что хочет, не в его правилах сдерживаться.
Он ударил меня.
Это доказывает, что у Романовского нет ограничений абсолютно ни в чем. Я закусила губу, сдерживая истерический хохот. Брюнет успел переодеться. На нем были чёрные штаны и легкая кофта. Какое дело мне до его одежды?
Ты мечтаешь сорвать ее. Похотливая сука.
— Что у тебя за документы в руках? — решила поинтересоваться я. Сбитая с толку я и могла только вести непринужденные беседы.
Не было смысла в выяснении отношений. Дело не в стиле общения, а в том, что мы вкладываем в суть наших слов. Лучше сказать меньше, но правильней, нежели сказать больше, но хуже. На лице теперь была холодная маска — я подражала своему личному дьяволу.
Который заставляет тебя становиться влажной, шлюха.
— Это экспертиза крови Макеевой. В её крови, как мы раньше узнали, находился наркотик, но в ней был найден ещё один наркотик. Он действовал непосредственно на психику, а другой на физическое состояние.
Он серьезно? Не может быть, чтобы он ездил за какими-то бумажками, кидаясь такими громкими перед этими словами. Обошёл меня во всем. Загнал в угол как мышь, серую и грязную. Недостойную нормального отношения. Животные повадки.
Ты представляешь, как он прижимает тебя к стене.
Я должна признать, что парень меня приятно шокировал. Я давно забыла, что у нас есть работа, выполнять которую я не была обязана, но все же считала себя ответственной за неё. Как можно быть таким собранным? Я невольно улыбнулась, одобряя поведение своего мальчика. Как и полагается хорошим девочкам.
Наверное.
Ты думаешь, как хорошо бы было, если бы этот мальчик поцеловал тебя.
Не могу поверить, что Марк ведёт себя со всеми людьми. Неуважение, отражающееся во всем, но брюнет воспитан правильно. Как полагается прекрасному принцу. И даже если бы сейчас он, как животное, имел какую-нибудь девушку на моем столе, Марк бы не стал хуже. Наоборот, по крепкому лбу скатывалась капелька пота, а волосы находились еще в большем беспорядке, ведь в них зарывались девичьи пальчики. Затуманенный взгляд почти чёрных глаз. Тяжелое дыхание. Сексуальное давление.
Ты фантазируешь о том, как он вколачивается в бедную девушку хаотичными рывками
Не должна думать о его половой жизни. О нем, как об объекте моих извращённых фантазий. Я рано задумываюсь о чем-то серьёзном. Я должна убедиться, что влечение взаимно, иначе кроме разочарования ничего не получу.