Не верю. Ни одному твоему лживому слову.
Зачем строить из себя кого-то, если я знаю всю твою прогнившую натуру? Ещё один обманчивый манёвр? Считай, я поддалась. Ты выиграл.
Я буду честна ровно настолько, насколько позволяют эти убогие правила, сковывающие меня по рукам и ногам, а ведь я тут на правах гостьи, которая превратилась в игрушку.
— Устала.
Не представляешь, как я устала от тебя. А в особенности, от разборок, которые вот-вот доведут до нервного срыва. Ещё недавно ты кричал в коридоре, что я дура. Что же изменилось сейчас? Вот именно, что абсолютно ничего.
Ты сам прекрасно знаешь все. Не ломай комедию, Романовский. Меня не провести. Сейчас ты скажешь то, что подкосит мою уверенность. Не сомневаюсь в твоих способностях, придурок.
Ты можешь врать, издеваться. А я должна молча принимать унижение, потому что такова моя участь. Не иметь право голоса — одно из главных правил. Рабыня собственных ощущений. Я зависима. Я не могу маскировать истинного отклика моего тела. И как мне после этого утверждать, что мне все равно? Он проник в мой мир, не давая ни шанса избавиться от него.
Вдох. Выдох.
Я сгораю. Блять.
— Встретимся на выходе.
Хочу вставить нож в его холодное сердце, чтобы прекратить эту пытку. До боли в костях я слушала этот голос. Я не знаю, что у него на уме, но у меня складывается впечатление, что это проверка. Очередная.
В репертуаре Марка. Моя петля, которая окутывает шею, оставляя все меньше шансов на выживание, потому что она затягивается.
Даже не спросил согласия. Холодный приказ. Вся сущность любых взаимоотношений с ним. Ты всегда будешь на ступень ниже. А я, в принципе, нахожусь у его ног. Парень слишком обаятельный, чтобы я могла обвинять его в чем-то. Не буду приводить пример, в чем выражается все это.
Неужели он хочет со мной поговорить? Попросить прощения за эту херню, которую наделал в моей жизни? Мысль одна за другой проскальзывают, что я еле умудряюсь взять под контроль каждую из них. Нельзя накручивать себя, потому что это опасно, глупо и опрометчиво.
Власть. Она точно есть у парня. Чего он пытается добиться? Точно, не моего расположения и доверия. Оно ему не нужно. Встреча, наверное, закрепит связь между нами. Хозяин и рабыня. Что мог придумать парень за такой короткий срок? Мне и не снилось.
Это чета Романовских. Обворожительных аристократов до мозга костей. Они заботятся о собственных интересах больше, чем о чьих-либо других. Это присуще всем богатеньким семьям. Привычка помыкать людьми, даже если они не в твоём подчинении.
Что за глупые игры с живыми людьми? Забавы мажоров. Им нравится ощущать эту бесконтрольную власть. Страдают люди, прежде всего. Но кто будет спорить с теми, кто готов отдать кругленькую сумму за исполнение глупым капризов? Втягивать в болото других. Чудесно, просто великолепно.
Зайдя в комнату, я сразу же кинулась к шкафу. Я выбрала узкие светлые джинсы. Белую воздушную рубашку с длинным рукавом и чёрные балетки. Скромно, ему не захочется раздеть меня с полувзгляда. По крайней мере, я искренне надеюсь на это. Не хочу заканчивать наш разговор у него в комнате. Не готова я к его играм с моим телом.
Абсолютно не готова.
Для него обыденное дело делить кровать с девушкой. Нет никаких предрассудков и страха. Я же извожу себя, боясь переступить грань дозволенного, которую я собственноручно провела. Рамки, чтобы не натворить того, о чем буду долго жалеть. Сдерживающие условия необходимы, чтоб сохранить каплю гордости.
Я опаздывала. Представляю, как парень будет отчитывать меня за непунктуальность.
И дело было не в моей нерасторопности. Это было необходимым: отчитывать меня за любую оплошность. И назвать это поистине оплошностью я не могла. Скорее, нелепое стечение обстоятельств. Ряд событий выстроился таким образом, что произошло именно это. А что это?
Не думаю, что Марк стал бы ждать меня, но в душе поселилась надежда, что брюнет все ещё там. Прошло порядка десяти минут, пока я добралась до места встречи. Много времени на мысли. Глухая стена.
— Я думал ты не придёшь, — сказал Марк удивленным голосом.
Эмоции? Несвойственная для него вещь.
Я молча кивнула в качестве приветствия. Не дождёшься моих извинений, Романовский, ни за что. Я с безразличием окинула пейзаж, представший перед нами.
— Ты позвал меня сюда помолчать? — немного высокомерный тон.
Как раз то, что нужно. Я чувствовала на себе тяжелый взгляд, но не поддавалась ему и даже не оборачивалась. Скрестив руки на груди, я смотрела вперёд, наслаждаясь заходом солнца. Мою спину буравили темные глаза.