Прикрываться не буду.
— Темнеет, — тихо пискнула я, косясь на парня, повернувшего голову в мою сторону. — Надо расходиться.
Я аккуратно рассматривала его профиль. Заостряла на резких чертах. Обводила не раз взглядом скулы мужчины. Истинный аристократ.
Мы молчали. Мне не нужны слова, чтобы описать то, что я чувствовала. Временное недоумение и легкое удивление. Если бы мне сказали, что я буду ходить вдоль какого-то водоема с букетом роз от Романовского, я бы сочла этих людей за сумасшедших. У нас нет ни химии, которая заставляет порхать бабочек в животе.
Это яд, разъедающий изнутри.
Эгоизм и страх — две направляющие наших и без того сложных отношений. Недостаточно кричать о чем-то, нужно доказывать поступками. Но какими? Уже давно не в пятнадцатом веке, у меня нет ни рыцаря с лошадью, ни искренних чувств. А реальным чувствам нужна почва, чтобы те сформировались. А что служит опорой здесь? Вечная желчь, которая так и норовит вылиться из безупречного рта.
Я могла бы пожалеть, что пошла. Но, черт, я испытываю кайф.
Шли мы раздельно, но достаточно близко. Размеренное дыхание, неторопливые шаги. Моя ненужная застенчивость и неловкость. Не просто так он позвал меня. Я не верю ни малейшему доброму жесту с его стороны.
Нет оснований верить человеку, что обманывает в любом удобном случае, играя на чувствах, которые есть у меня, но напрочь отсутствуют у него.
Эти ухаживания, сбивающие с толку.
Нет инстинкта самосохранения. Хотя он давно уже должен был появиться, выработаться. Сколько бы раз парень не поднимал на меня руку, сколько бы ни глумился, я не чувствую того страха, что заставлял беспрекословно выполнять каждый приказ. Конечно, страх постоянно присутствует, но это лишь от осознания того, что я слабее.
Я девушка.
Черт, сейчас это ужасный недостаток. У меня не хватает твердости характера. Невозможно давать отпор, будучи мягкой; я не могу давать отпор, когда мое сердце жаждет совсем иного, а в голове мысли лишь об одной обиде. Мне нечем ответить ему, потому каждым словом я цепляю себя куда больше, нежели брюнета.
— Остановись, — я почувствовала, как Романовский взял меня за руку. Я готова была отбросить руку и отбежать на пару метров, но я оцепенела. Это была не грубая хватка, от которой мгновенно боль наполняла тело. Это было мягкое движение; с каким- то трепетом он взялся за мою правую руку. Во всяком случае, мне показалось. — Прости меня, пожалуйста, — сказал Романовский, смотря куда-то вдаль, — за все.
Простить за что? За то, что отравляешь мою жизнь своим присутствием? А, может, за то, что я на грани срыва? За что ты просишь прощения?
Может, извиняешься за ублюдское поведение, из-за которого я готова проехаться тебе по лицу?
Нельзя так просто извиняться.
Выдержка потеряна.
Я с изумлением подняла на него глаза, впиваясь взглядом в лёд, что разделял нас. Просить прощение — несвоевременно. Не нужно. Глупо. Приятно. О, кажется, кто-то пытается окончательно забрать все мои мысли. Для меня, во всяком случае, сейчас, было чуждо слышать такие слова. Я не привыкла к адекватному обращению к себе. Настолько привыкла к роли мазохистки, что отвыкла от стандартного обращения людей. Затянувшееся молчание играет на нервах.
Это явная херь, которую он придумал. Я не верю. В это невозможно поверить. Показательное выступление — да. Очередная ловушка — конечно. Сказка, выдуманная для меня — естественно. Подлинное чувство вины — нет.
Сформировалась определённая осторожность. Я научилась распознавать хоть какой-то подвох. Но я все та же слабачка, у которой нет сил на реальную войну.
Отпустит ли меня сам дьявол, пришедший из ада за моей душой? Честно, надоедает игра на моих нервах, ведь не только страдает мое эго.
Слушать очередной бред надоедает, но сразу же перебить его и расставить все точки, как это того требует ситуация, не могу, и не только потому, что я не могу сопротивляться его воли, но и потому, что хочется услышать ответ, который несомненно будет принят.
Я нуждаюсь в этой игре интересов, но каждое слово, используемое не по-настоящему назначению, а лишь по тому, которое придаем мы, делает все искусственным, поэтому глупо поддаваться паники и задыхаться от нехватки кислорода в голове. Интересы разные. Противоречивые. И это выбивает почву из-под ног, не давая не минуты балансировать.
Взгляд. Знак. Жест. Ход. Шаг.
Рывок.
Шутка. Смех.
Лицемерное соперничество.
У меня с ним нет ничего. Это просто деловые отношения. Работа. Связь, характеризующаяся общей целью, не имеющей ничего общего с личными мотивами. Исполнение обязанностей, возложенных обществом. Минимальный физический контакт. Необходимый, но пустой треп. Сотрясение воздуха. Бесполезно.