Излишние сантименты.
Пустая отстраненность.
Виновата ли я, что подбиваю его к грязной игре со мной? Не хотелось бы в этом признаваться, но я провоцирую его своим неконтролируемым любопытством и страхом. Больше, конечно, страхом. Но я не могу полностью сваливать вину на кого-то из нас обоих. Я не собираюсь играть в то же, что и мой напарник. Даже из моих уст это звучит извращенно, даже слишком.
Когда я последний раз наслаждалась горячей ванной, а не разговором с Марком? Порой он необходим мне, но это слабость. По крайней мере, я хочу верить в это. Я не привыкла зависеть от кого-либо, поэтому сложно признавать в свою привязанность к чему-либо. А особенно, к кому-либо. Как бы провести черту, что соблюдать рамки? А ещё так, чтобы ее не стёр сам Романовский. Он и не заметит ее, как и мои чувства и мнение.
Он всегда делал так, как хотел.
Вечно все сходит с рук, не знаю, статус ли это, или просто безграничная удачливость, являющаяся вечным спутником, без которого он не был бы таким заносчивым.
Реальность или выдумка?
Шаткое перемирие, державшееся на его настроении, какое менялось независимо от внешних факторов. Раздражало? Не все ли равно, какие сдвиги у нашего красавчика, из-за чего у него вечные проблемы с коммуникацией?
Признала, что он неотразим.
Идиотка.
— Почему я должна тебе верить? — тихий вопрос, приносящий дискомфорт в районе грудной клетке. Заслуженные слова, но почему меня так трясёт от правды, которую он и сам знал. — Хотя, знаешь, даже не так, я должна сказать так: я не верю тебе.
Сколько раз я оставалась непоколебима, когда мне высказывали гнусную ложь. Даже тяжело вспомнить. В моих руках повернуть все так, как бы мне хотелось. Особенно, сейчас, когда этот человек проявляет слабость, допустим, даже мнимую.
Но почему-то я уверена: выигрыш не в моих интересах.
Черты лица парня огрубели, глаза потемнели. Я испуганно попыталась вырвать руку, но он лишь сильнее сдавил пальцы, оставляя отметки. Отметки, подтверждающие, что я его игрушка. Он смотрел на меня настолько холодно и яростно, что я, должно быть, отодвинулась бы на максимальное расстояние, если бы не рука, держащая меня. Нелегко признавать правду? Я изучала затравленным взглядом каждую деталь безупречного лица, не находя изъяна. От скулы к глазам, от глаз к губам. Сохраняя каплю самообладания, я ждала ответа. Ещё никогда я не была настолько испугана.
Больше пугает предвкушение дальнейших событий, чем сами события. Он мог сделать со мной все, что угодно. Никаких, мать его, рамок. Впервые в нашем разговоре присутствует сдержанность. Я пытаюсь не нарываться на неприятности, а парень?
Увы, я не понимаю его.
Сейчас бы лежать в кровати и блаженно наслаждаться спокойствием. Жаль, что я опять должна играть. В его игру.
Мне известно лишь одно правило, которым я всякий раз пренебрегаю, будто бы рецепт, где можно добавить соль по вкусу.
Беги, как можно дальше, пока твои руки не связаны.
Я оставалась всегда, ожидая кульминации. Наклонность к грубости, увы, я ничего не могу поделать с тем, что не выходить отказаться этот этого садизма. Проблемы с башкой?
Да.
Определённо, у нас есть общие секреты, которые не знаем даже мы. Но я панически пугаюсь малейшего действия и взгляда с его стороны. Настолько внушительна власть. Но я, видимо, бессмертная, раз противостою ему, нарываясь на кару, долгую и мучительную. Я даю отпор, который, возможно, и не задевает моего оппонента, но точно вызывает нехилый интерес. Иначе я не могу объяснить чрезмерное внимание к моей персоне с его стороны.
Абсурд. Нелепость. Бессмыслица.
— Я не требую веры в мои слова, — прошипел парень.— Я хочу, чтобы ты поняла: я прошу прощения не потому, что я сожалею и раскаиваюсь. Я пытаюсь начать заново.
Хочется расхохотаться в голос. Насколько нелепо звучат эти слова на фоне всего происходящего ранее. Мне бы тоже хотелось вести беззаботную жизнь, напиваясь в дорогом клубе. Надевать красивое, но непозволительно короткое платье, которое только и говорит о том, чего хочу я. А это желание настолько отвратительно, но заманчиво, что я непременно попаду в ад.
Делать вызывающий макияж, маскируя истинную внешность. Но не затем, чтобы скрыть себя настоящую, а чтобы почувствовать другую сторону своей прогнившей души. Красить губы настолько ярким цветом, не жалея помады.
Ходить на самых высоких каблуках, демонстрируя несуществующий высокий рост. Идти сексуальной походкой, виляя худощавыми бёдрами.