Он поднял свою голову и посмотрел в её глаза. Две пары фиалковых самоцветов встретились между собой, никто из них не отрывался от глаз другого. Молча они глядели в отражения их душ, и каждый наслаждался тем, что видел.
- Я плохой брат, я заставил тебя плакать, - его рука первой коснулась её щеки. Легко, будто боясь навредить, проведя пальцами от верхней скулы до подбородка.
- Я плохая сестра, я заставила тебя волноваться, - теперь её тонкие пальцы убрали прядь волос с его лица, что мешали ей наслаждаться им.
Она смотрела на него и ощущала только нечто сильное, нечто манящее, что будоражило её тело приятной дрожью при каждом взгляде в его чистые глаза и полуоткрытые губы. Она ещё не поняла, что делает, как её веки закрылись, рот немного приоткрылся, и её тело, подавшись немного вперёд, накрыло им сухие, но горячие губы брата.
И совершенно неожиданным и безумно приятным был факт, что он ответил ей. Сона не понимала, что нашло на неё, зачем она это делает. Но останавливаться не собиралась, что-то безумное внутри неё не позволило бы ей этого. А потому, она только продолжила свои постыдные со стороны действия. А чувства внутри неё только ещё больше туманили её разум, заставляя действовать дальше.
Все ещё сидя с закрытыми глазами, она стала руками искать надоедливые, лишние и мешающие ей застёжки на рубашке брата. Так и не найдя их, она просто схватила ткань руками и одним движением разорвала её, оголяя тело брата. Звонким перезвоном на пол посыпались надоедливые кругляшки, что больше не были помехой на её пути. Справившись с этим, она начала спешно проделывать то же и с собой. Инстинкты сами подсказывали её телу, что и как делать. Участие сознания тут совершенно лишнее, пускай оно и дальше не будет адекватно воспринимать то, что сейчас происходит. Счастье и эйфория сейчас правят балом.
Два голых тела переплелись между собой, покрытые липким потом и разгорячившиеся от продолжительного сеанса любви. Они продолжали двигаться в едином ритме, в ритм их сердцебиения. Они были заняты только друг другом, вся их вселенная сузилась только до двух сияющих аметистов напротив каждого из них. Все, что заботило этих двух сейчас, это только то, как доставить, как выразить все свои чувства лучшим из способов. И комнату раз за разом оглашали отныне женские стоны удовольствия и тяжёлое дыхания её мужчины. Не раз они уже достигали пика наслаждений, выгибаясь в самых странных позах, но ни он, ни она так и не разорвали своё единение. Стоило очередному пику наслаждения уйти прочь, оставив после себя приятное послевкусие, как тут же начинался путь к очередной вершине. Всю комнату заполнил запах любви двух половинок.
В своём безумном действии эти двое не обратили никакого внимания, что дважды их единство пытались нарушить незваные гости. В первый раз верная слуга решила навестить свою госпожу, но быстро и неслышно ушла прочь, предпочтя забыть об увиденном. Во второй раз двери с той стороны закрыла услужливая служанка, чьи прямоугольные очки обрамляли две длинные пряди белых волос, а на её лице играла загадочная улыбка.
Но им было всё равно, ведь никого другого для этих двух в этот миг не существовало. Лишь девушка, что отдалась своему мужчине, став его женщиной. И юный мужчина, что сделал из прекрасной девы не менее прекрасную женщину...
Комментарий к
Акэно: бечено.
========== Часть 26 ==========
Первое что ощутила Сона, открыв глаза, это настырный солнечный лучик, что задался целью выдернуть её сознание из тягучей неги прекрасного сна. Так было первых три секунды, пока её сознание, находящееся в плену сладких снов, не оценило обстановку вокруг неё, тело при движении не отозвалось болью в нескольких местах, а память услужливо заново не показала все самые горячие моменты прошедшего дня и ночи.
Глупо замерев на месте без единого движения, она вспоминала. И чем больше, тем хуже ей становилось. В голове истерично билась одна мысль: "Я совратила брата, я его изнасиловала!". Ей хотелось провалиться сквозь землю, сбежать на край света подальше с глаз других. Ей очень сильно хотелось, чтобы это было всего лишь глупой галлюцинацией, шуткой утомленного сознания.
Но реальность была слишком суровой. Утратившие всякую сонливость глаза острым цепким взглядом прошлись по её комнате. Возле неё, совершено нагой и не прикрытый даже тонкой простыней, продолжал спать брат, их лица были всего лишь в каких-то пяти сантиметрах друг от друга. Более того, Сона, можно сказать, спала на нём. Всё его тело покрывали до сих пор не зажившие царапины... Аккуратно вытянув свободную руку себе перед глазами, она могла лицезреть, что под её ногтями остались частички его кожи, и вопрос в том, кто нанес эти отметины на тело брата, нашёл свой ответ. В воздухе витал тяжёлый запах. Нет, не так. Запах. Что будто въелся в саму её кожу и смыть его с себя будет очень трудно. Он даже сейчас дурманил голову и немного путал мысли...
Едва не простонав в голос от нахлынувшей на неё безысходности, она, переборов себя, продолжила поиск других признаков её вчерашнего безумства. А иначе то, что произошло, не объяснить.
Та часть кровати, что была видна ей, выглядела очень помятой, вся в пятнах крови и ещё чего-то, но Сона догадывалась чего.
- Угхххх, - вырвался из её горла протяжный стон. Что же она наделала... Это катастрофа! Как ей теперь в лицо Сефириосу смотреть?
Последующая попытка подняться выявила следующее. Двигаться она не может физически, сил просто нет, а ещё у неё страшно болит спина, попа, живот, промежность. Особенно промежность. Чтобы слишком надолго не затягивать список всего, что нужно перечислить, проще сказать, что у неё не болит. А не болит ровным счётом ничего. То есть болит абсолютно всё. И любая попытка пойти наперекор жестоко каралась со стороны её собственного тела.
- Проснулась? - Совершенно бодрый, без единого признака сонливости, голос брата совершено не вязался с его всего пару назад спящим лицом.