Через полчаса мы прибыли во дворец. Всё вокруг было красивым, нарядным, сверкало и переливалось всеми цветами радуги. Дворец хоть и не впечатлял своими размерами, но смотрелся довольно солидно. Не какая-то там избушка люксембургских герцогов. Там нас выгрузили из транспорта и повели в Зал Приёмов. Все опять куда-то торопились и не давали насладиться видом царившей вокруг роскоши. На фоне блистающих драгоценностями слуг даже комендант выглядел не слишком богато. А вот я подавлял их одним своим видом. Ну а то? Я сам по утрам от зеркала взгляд отвести не могу. Каждый день кажется, что в линиях узора что-то неуловимо изменилось. Вот и стоишь, смотришь, и пытаешься понять, что это за обман зрения.
В зале было... немноголюдно. По сути, кроме толп гвардейцев в парадной форме здесь были видны лишь уже знакомые мне лица: Добронрав, Терциниус, Стециус Крафт и Торвальд Яростный. Чуть позже привели Патриарха гоблинов в кандалах. Он, как ни странно, был вымыт, а его набедренная повязка щеголяла ярким шёлком. Видать, пустили на это дело какую-то штору. Где-то я такой узор сегодня видел. Все присутствующие, кроме гоблина, свободно прохаживались по залу. Я с Эльфой принялся обходить зал по периметру, осматривая любопытные картины, висящие на стенах. Тут я услышал из-за спины немного смущенный голос Добронрава.
- Господин Нелепая Смерть, добрый день.
- Добрый день, уважаемый Добронрав. Тоже пришли огрести королевской милости?
Моя шутка прошла незамеченной.
- Да. - Он наклонился ко мне и снизив голос прошептал. - Мне по секрету сказали, что его величество собирается передать Гильдию Купцов под мой полный контроль. Мы по вашей подсказке с господином Тайным Следователем устроили пару ловушек и такого раскопали. Я и подумать не мог, что у нас половина гильдии находится под ментальным контролем у гоблинов. Они отлавливали их по одному и совершали над ними какой-то ритуал подчинения. Вон, Терциниус бродит - он у них в рабстве больше года был. В городе тоже много пострадавших обнаружилось.
Сейчас то маги заклинание сняли, но сами понимаете. Награды таким людям не видать. Хотя и наказывать их, вроде бы, тоже не за что.
Купец немного помолчал, видать обдумывая незавидную судьбу своих конкурентов, и опять обратился ко мне.
- Я чего к вам подошёл то. Я же вас приглашал посмотреть свою коллекцию бабочек, да только её всю гоблины уничтожили. Так что я вам в качестве благодарности хочу сделать небольшой подарок.
Он ловким жестом залез в висящую у него на боку сумку и вынул на свет золотую статуэтку, изображавшую бабочку со сложенными крыльями, сидящую на цветке. Драгоценных камней в ней не было, но зато вся поверхность статуэтки была покрыта мельчайшими узорами. Эльфа восторженно ахнула у меня за плечом.
- Вот, мне мастера специально под заказ сделали. Бабочка на цветке. - Он передал мне неожиданно увесистую статуэтку. - На ней специальное защитное заклинание стоит, так что можно не бояться уронить или погнуть. А то усики и лапки не пережили бы транспортировки в моей сумке.
- Спасибо вам Добронрав за этот поистине королевский подарок. - Искренне поблагодарил я, осматривая приобретение со всех сторон. - К сожалению, у меня нет ничего, что я мог бы подарить в ответ. Если бы вы заранее об этом сказали...
- Да что вы, господин Нелепая Смерть. Ваш совет был куда лучшим подарком. - Дверь в зал распахнулась, и кто-то вошёл в неё, громко печатая шаг. - Это Королевский Камергер. Церемония вот-вот начнется, мне нужно идти. - Добронрав откланялся и быстрым шагом пошёл куда-то в сторону.
Я ещё раз осмотрел нежданный подарок и положил его в пространственный карман, вызвав разочарованный вздох девушки.
- После праздника насмотришься. - С улыбкой сказал я ей. - А сейчас надо большое начальство встречать.
Камергер оказался тем расфуфыренным типом, что встречал нас во дворе возле портала. Под его руководством нас расставили перед ещё пустым троном полукругом со мной в центре, дав в сопровождение караул из пяти гвардейцев каждому. Я посмотрел их уровень и мысленно присвистнул. Сорок пятый у каждого, почти по двести пятьдесят тысяч жизни. Мне их всех сразу не одолеть. Моя мания преследования опять стала пугать дурными предчувствиями.