После третьего выстрела замер на месте еще один сапер.
А тут и из окопов ударил нестройный залп, да и пулеметчик не остался пассивным наблюдателем, выпустив по немцам, наверное, целый диск сразу.
Словом, с инженерной разведкой у фрицев явно не задалось, а парочка уцелевших солдат шустро запрыгнула под броню.
На гребне холма — там, откуда бил пулемет, — вздыбилась земля: туда сейчас стреляло все, что только могло вести огонь!
Надеюсь, пулеметчики смогли вовремя унести ноги.
Пат?
Мы не можем поразить их броню, а они не могут, не убрав с дороги бронетранспортер, прорваться машинами на наш берег. Тем паче что у них наверняка присутствует уверенность в том, что машина заминирована — и мост может рухнуть вниз вместе со всеми, кто туда взойдет.
Да и сомневаясь я в том, что танк сможет подойти к мосту настолько близко, чтобы зацепить тросом подбитый бронетранспортер. Опять же, не факт, что хватит мощи его оттуда вытащить — одно колесо на бронетранспортере отсутствует, гусеницы порваны.
Остается пехота — и тут уже без вариантов. Броня постарается обеспечить им дальнее прикрытие, пока солдаты возьмут штурмом наши позиции.
Так оно и оказалось.
Прозвучал свисток — и от поворота, стреляя на ходу, рванулась цепь атакующей пехоты. Много, не меньше роты! Пока мы там бодались с броней и саперами, немцы ухитрились скрытно подтянуть поближе пехотинцев.
Бухнули фугасы, разом сбавив темп наступления. Но осатаневшие от долгого лежания под посвистывающими над головами пулями, фрицы неудержимо перли на мост. Были ли у них там из-за этого потери? Кто знает, может, кому-то и прилетело…
— Огонь! Беглый! Из всех стволов!
Рявкнули оба пулемета, рассыпались горохом винтовочные выстрелы.
Хлопнули растяжки и на мосту — всего на несколько мгновений остановив атакующих.
Вперед!
И тут ударили сбоку все пулеметы Корабельского…
Пять пулеметов, из них три — фланговый огонь…
Это грустно. Для атакующих.
[1] Минный упрощённый взрыватель — широко распространённая конструкция взрывателя.
Глава 6
— Докладывайте! — голос майора Птицына звучал очень устало. Да и внешне он выглядел страшно замотанным и каким-то осунувшимся.
Корабельский откашлялся.
— В результате последнего боя, мы понесли следующие потери. Третий взвод второй роты 345 стрелкового полка — двое убитых, четверо раненых, один тяжело. В строю — восемнадцать человек. Разбит один станковый пулемёт.
Майор кивнул.
— Сводный взвод красноармейца Васина. Трое убитых, шестеро раненых, два тяжёлых. В строю четырнадцать человек. Уничтожен один пулемёт, расчёт погиб.
— Понятно… — снова кивает майор. — Потери противника?
Тут лейтенант приободрился.
— Общие потери противника составляют до роты пехоты, на минах подорвались три бронетранспортера, два из них уничтожены и восстановлению не подлежат. Отмечены подрывы фугасов в тылу противника, потери, ввиду того, что участок дороги нами не просматривается, подсчитать затруднительно. Но подготавливаемая им в тот момент атака была отложена на час. Из этого можно сделать вывод о том, что потери были достаточно существенными.
Увы, третий броневик танк всё же уволок в тыл.
— Так… — майор зачем-то заглянул в полевую сумку. — Что предпринято вами для того, чтобы отразить следующую атаку противника?
Лейтенант смотрит на меня.
— Этим занимается красноармеец Васин: его сводный взвод занимает позиции прямо у моста, и его же бойцы ставили минные заграждения. Полагаю, что он сможет точнее ответить на ваш вопрос.
Меня сдернули прямо из окопа, где мы занимались восстановлением позиций после миномётного обстрела. И про появление этого майора я вообще ничего не знал. Как не знал об этом и посыльный — просто сказавший, что надо прибыть с докладом к лейтенанту.
— Восстанавливаем окопы: они сильно разрушены миномётным и артиллерийским обстрелом. Как стемнеет, постараюсь заминировать оставшейся взрывчаткой вход с моста на наш берег. Немцы стали умнее, постоянно пускают осветительные ракеты, и на тот берег нам войти больше не дадут. Уже пробовали — неудачно. На холмах стоят пулемёты, они открывают сильный огонь по любому шороху.
Вот откуда у меня и появился ещё один раненый…
— Мост вами заминирован?
— Так точно — сам мины ставил.
— Немцы могут их снять?
— Могут — попробовать. Но тогда мы все об этом узнаем тотчас же.
Птицын нахмурился.
— В смысле — узнаем?