— Рухнет мост. Весь — там ловушки имеются.
— Кто сможет их найти?
А в самом деле — кто с е й ч а с из фрицев сможет обнаружить мои хитрости? Думаю, что здесь таких нет…
— Полагаю, товарищ майор, что тут у немцев таковых специалистов не имеется.
— Полагаете — или уверены?
— Уверен. Купились же их сапёры на ложное минирование?
— На что?
Объясняю майору свои слова. Надо сказать, что и Корабельский меня слушал очень внимательно.
— Надо же… — качает головой Птицын. — Не слышал раньше о таком! Как можно подорвать мост? Поджечь шнур?
— Выстрелить.
— То есть? — удивляется он.
— Сейчас темно… Вы попросту этого не сможете рассмотреть. Утром покажу, там всё просто.
Майор встаёт.
— В течение часа к вам подойдёт стрелковая рота и артиллерийская батарея. Будьте готовы к тому, чтобы указать им занимаемые позиции и направления, откуда им следует ожидать противника.
Он надевает фуражку и выходит.
— Кто это такой? — спрашиваю я у лейтенанта.
— Начштаба полка. Серьёзный мужик!
Это видно…
Дальнейшие три часа прошли в почти непрерывной беготне. Рота подошла, и я ползаю по огневым, показывая взводникам все наши хитрости.
— Вот, — спустившись в небольшой окопчик у моста, киваю на свёрнутую кольцом верёвку, которая мирно лежит на дне окопа. — Наш аргумент!
Молоденький лейтенант с интересом её разглядывает.
— И что на том конце?
Веревка не просто протянута через дорогу — так её давно бы порвало в клочья осколками и пулями. Поперёк дороги выкопана канавка, в которую она и уложена. Тут никакие осколки не достанут.
— Там, на дне окопчика, лежит доска с четырьмя минами ТМ35. Они прикреплены туда таким образом, что танк всенепременно наедет на одну из них. А от взрыва одной — сдетонируют и все остальные. Я не знаю ни одного танка, который сможет выдержать одновременный подрыв под гусеницами свыше десяти килограммов взрывчатки…
— М-м-да… — чешет в затылке лейтенант. — Это какие же железные нервы должны быть у того, кто в этом окопе сидит?
Лейтенант мне понравился. Пусть и молодой совсем, даже моложе Корабельского, но живо всем интересуется. Ибойцы относятся к нему с уважением, это сразу заметно. Лично по всем окопам прополз, всем поинтересовался — далеко пойдёт!
Он, кстати, с интересом разглядывает моё вооружение.
Винтовку я уже сдал старшине, автомат — на немецкий манер, висит на груди стволом направо, пистолет в кобуре — сзади на поясе. И три подсумка с магазинами — на поясе уже трудно что-либо ещё разместить. А нож я привесил на ногу, безжалостно порезав им пару трофейных же брючных ремней.
— Зачем так? — спрашивает он, кивая на нож. — Есть же ремень…
— Так на нём уже столько всего висит… Да и достать его из такого положения легко — хоть стоя, хоть лёжа…
Провожу рукою вдоль бедра — и хищное лезвие финки тускло отсвечивает на свету.
— Действительно удобно! — соглашается мой собеседник.
К артиллеристам я не заходил: чем я им там могу быть полезен? Они и сами всё знают лучше меня.
Мой взвод пока отводят в тыл — под откос. Мы, как я понимаю, резерв. Трофейный пулемёт мы тоже забираем с собой — лейтенант только взглядом его проводил и вздохнул с сожалением.
Фугасов на том берегу уже, наверное, и не осталось — все сработали. Но, на всякий случай, я ему показал места, где мы их ставили. В бинокль, разумеется…
Разместив ребят и дав им команду отдыхать, топаю на КП к взводному — надо же доложить! А потом уже и поспать…
Ага, хрен там ночевал! Только пару часов и удалось вздремнуть — меня вызвали к майору.
— Ну, что у вас там, под мостом, наворочено? — спрашивает он. — Мне ваш командир каких только страстей про это не понарассказывал…
— Бинокль возьмите.
Он подносит бинокль к глазам.
— Вдоль всех балок моста и в критических точках прикреплены артиллерийские снаряды и миномётные мины. По две с каждой стороны балки. Расстояние — порядка трёх метров от одного заряда до другого. В местах соединения подпоров — видите, они с каждого берега имеются? Вот там заложено по три снаряда в каждой точке. Все заряды соединены детонирующим шнуром — рванут одновременно.
— Насколько я понимаю, — майор не отрывается от бинокля, внимательно разглядывая заряды, — это даже и с избытком?
— И со значительным.
— А сам подрыв как вы предполагаете осуществить?
— Ведро висит — видите его?
Он молча рассматривает мост.
— Да, вижу. И что?
— На детонирующем шнуре закреплены две ручные гранаты — лимонки. Чеки удалены, а рычаги гранат удерживаются в прижатом положении верёвкой, на которой подвешено ведро с водой. И если пробить его пулей…