— Командир!
Не сразу понимаю, что это обращаются ко мне.
— Да?
— А с этим что делать? — указывает на лежащего на полу бронетранспортера немца один из бойцов.
— Выкинь его нахрен — и всего делов!
В горячке боя мы не успели выпихнуть наружу несколько тел убитых фрицев — они так и остались пока лежать в бронетранспортере. Народ, занятый своим делом, на них попросту внимания не обращал — ходили, как по дровам. И вот только сейчас озаботились тем, чтобы очистить машину.
— Так он живой…
— В смысле?
Присаживаюсь на корточки.
И впрямь — живой! Только ранен и, по-видимому, оглушен. Это, надо полагать, когда я гранаты бросал… сверху на него кто-то упал — и впоследствии получил от меня контрольную пулю. А этот — уцелел!
Везучий черт!
Опаньки…
— Так, хватайте его под руки — и к штабу!
Ибо на полу лежит офицер.
Хрен там его разберет, в каком он звании — но вот притащить его в штаб надо обязательно! И даже если он прямо на пороге откинет копыта — факт захвата в плен вражеского офицера будет однозначно подтвержден!
А сам топаю следом.
И лоб в лоб сталкиваюсь с особистом!
Нет, не со старшим лейтенантом — это тот самый политрук, что к мосту приезжал.
— Васин? — удивлено смотрит он на меня. — Ты-то здесь как оказался?
Киваю на бронетранспортер.
— Вот, захватили его у немцев — и к вам рванули.
Агрба (вспомнил я его фамилию) уважительно качает головой — оценил!
— А это вы кого тащите?
— Офицера в плен взяли. Гранатами я их тогда глушанул — вот он в беспамятстве в бронетранспортере и свалился.
Он наклоняется к пленному.
— Хм! Обер-лейтенант! Хорош гусь! Тащите его вон туда! — указывает он рукой направление. — Там, кстати, и врач есть, комполка ранило. Заодно и его посмотрят. А ты…
— Мне бы капитану доложить! — киваю на край площади.
Особист всматривается.
— А! Фролову? Слышу его бас, кого-то он там распекает… Ну, пошли…
И кто его начальником тыла только назначил? Самое место мужику — в комбатах, вот тут он бы развернулся…
Капитана ранило второй раз, сейчас медсестра перевязывала ему руку.
— А! Фигня! — отмахивается он. — Царапина! Докладывай!
Мой доклад его весьма впечатлил, а сообщение о взятом в плен офицере — так и вовсе развеселило.
— Вшестером? Столько дров наломали — уважаю! Ну ты молоток! Укажу в рапорте, не сомневайся!
— Ваши потери? — спрашивает Агрба.
Фролов сразу притих.
— Восемь человек только убитых… И раненых — почитай, каждый второй… Так, чтобы совсем целых — четырнадцать человек. А было — почти полсотни!
— Так и вы тут накрошили… — качает головой особист. — Взвода два — не меньше!
— Это пулеметы с бронетранспортера, — возражает капитан. — Мы позже с тыла уже ударили. Да, их пулеметы подавили, два миномета прижучили, ну и так… по мелочи прошлись…
Хороша мелочь!
Через площадь гонят пленных — человек двадцать. Большинство поранено, кто-то и вовсе хромает, опираясь на палку. И повсюду, куда ни глянь, лежат тела погибших. Вперемешку — наши с немцами, да…
— А этот, — осторожно интересуюсь я, косясь на особиста, — ну, тот, что мне пистолетом грозил?
— Махалин! — поворачивает голову Фролов. — Сюда подойди!
Мрачный сержант появляется почти тотчас. Уже с трофейным автоматом, а раньше с винтовкой ходил.
— Ну, — пожимает он плечами в ответ на вопрос капитана, — ни рыба ни мясо. Бежал, стрелял — но больше от пуль ховался. Геройства я за ним не видел. Подстрелил он кого-то или нет? Вряд ли…
Вкратце поясняю особисту с в о ю версию событий, он кивает.
— В ваших словах сомневаться оснований никаких нет, я и сам вас в бою видел. Что ж, и у нас тоже всякие бывают, увы… А вы что скажете, товарищ сержант? Как полагаете, искупил данный товарищ свою вину?
— Нет, — мотает головою Махалин. — Не думаю так…
А дальше все было просто.
Дернули того самого старшего лейтенанта — и его служебное удостоверение перекочевало в карман Агрбы.
— Новые документы на новое звание получите позже, — жестко поясняет политрук. — Поступаете в распоряжение сержанта. А дальше — посмотрим на ваше поведение в бою. Васин!
— Я, товарищ политрук!
— Как все закончится, постарайтесь найти — ну, вы знаете, где искать, свои вещи и документы. И — ко мне на доклад!