Да, это он правильно сказал: как все закончиться! В деревне еще грохотали выстрелы, шел бой. И одному только Богу было ведомо, чем все это завершится…
Мне дали еще с десяток бойцов и отправили зачищать деревню. Потратив минут двадцать на пополнение боезапаса (с убитых собирали, а где же его еще взять?), импровизированный взвод выдвинулся. Выслали вперед троих разведчиков, а за ними уже двигалось основное ядро — бронетранспортер и отделение пехоты. Ну, и про тыловое охранение я тоже не забыл — и, как оказалось, не зря! Именно они-то и срисовали первую группу немцев, которые ныкались в каком-то сарае, рассчитывая после того, как мы пройдем, ударить нам в спину.
А вот фиг там — не вышло!
Не церемонясь и не миндальничая — никаких переговоров о сдаче — разбираем из пулеметов хилое строение. Собственно говоря, сараюшка и от пистолетной-то пули не защитил бы…
Четыре винтовки, автомат и несколько гранат — неплохо!
Как катящийся с горы снежный ком, наш небольшой отрядик, по мере продвижения, обрастал людьми. Откуда-то из домов и сараев всю дорогу выбирались одиночные бойцы, присоединяясь к организованной группе. Немалую роль сыграл и трофейный бронетранспортер: увидев в нем своих (немецкие каски все уже давно поснимали), народ как-то сразу приободрялся.
И вскоре пришлось мне назначать уже и командира второго отделения, а как иначе-то?
Еще две стычки.
Переняв у противника его манеру боя, я поступал следующим образом.
Передовой дозор сковывал немцев огнем, не давая им перебегать от укрытия к укрытию. А подъезжавший после этого бронетранспортер накрывал противника плотным пулеметным огнем.
И вскоре пришлось уже выделить группу конвоирования: десяток пленных (в основном, раненых в той или иной степени) куда-то надо было девать.
— К штабу их гоните! А своих раненых пускай сами и тащат. Кого не понесут — расстрелять на месте! Также и тех, кто нести отказался!
Примкнувший к нам худощавый боец, который, как оказалось, мог по-немецки изъясняться, переводит пленным мою тираду. Моя ли мрачная морда или общий фон так подействовал — но они поверили. Кстати, и руки у них теперь заняты будут… Уже хорошо, меньше времени и возможности придумать какую-то гадость останется.
Я ничуть не обольщался их мнимой покорностью. Дай только возможность — и они нам устроят какую-нибудь пакость!
Неожиданно вставшие поперек дороги разрывы заставили нас оттянуться назад. Пушки?
Очень похоже… А где они были раньше? Почему не стреляли?
Так…
А зайдем-ка с другой стороны…
Деревня — немаленькая весьма, вытянута вдоль дороги. И?
Чтобы вести прицельный огонь из пушек, он должны все видеть. Ну, уж свою-то цель — это как минимум!
Откуда они могут это сделать?
А нет тут поблизости никакой горы, с которой открывался бы настолько хороший обзор.
Вывод?
Есть корректировщик — и он нас видит.
Видел, во всяком случае…
После несложных прикидок прихожу к выводу, что злодей сидит где-то рядом — и высоко. Иначе он хрен бы что вообще мог видеть. Не вдоль же улицы он смотрит?
А где у нас такое место?
— Вон ту вышку видишь? — показываю я на торчащее над крышами строение.
Карпов, новоиспеченный командир отделения, вглядывается вдаль.
— Вижу.
На мой взгляд, пожарная каланча. Хотя, хрен там разберет, что это и зачем оно тут вообще.
— С этой верхотуры просматривается улица, на которой нас только что обстреляли. Задача следующая: разбей свое отделение на пары — пусть они через дома и огороды к ней подберутся. Имей в виду — фрицы наверняка там охрану выставили!
— Понял, — кивает он. — Чай не лопух — разберемся с ними…
— Там, наверху, наверняка радист сидит. Постарайтесь его притащить. Живым желательно. А насколько здоровым… — развожу руками. — Это уж как выйдет… Главное — чтобы разговаривать мог.
«Ты смотри — командир как в воду глядел!» — думал спустя полчаса Карпов, рассматривая троих немцев расположившихся у входа в каланчу.
Жестом подозвав к себе двоих бойцов с пулеметом, он указал на часовых. И провел рукой по горлу. Пулеметчик кивнул и улегся, готовя оружие к бою.
Момент!
Откуда-то сбоку выбежал еще один немец, махнул рукою — и двое из тройки, поднявшись со своих мест, двинулись следом за ним.
Карпов указал на них другой паре бойцов, показав им гранату.
Когда немцы и последовавшие за ним бойцы скрылись за сараями, он сам, взяв в руку штык, скользнул в траву.
Часовой сразу во все стороны глядеть не может…