— И как?
— Трое их было. Один радист.
— И?
Лемон пожимает плечами.
— Радиста он снял, — кивает он в сторону нашего снайпера. — А я — уже двух других…
Теперь понятно, отчего вдруг прекратился обстрел! А сейчас?
— Они под броней засели — танкетка там какая-то вылезла. Пули ее не берут.
— Это поправимо! — поворачиваюсь к связному, который постоянно за мной следует повсюду. — Проводи сержанта к корректировщику, пущай этих умников артой накроют!
Шесть часов.
Обстрел прекратился.
Два часа до отхода нашей артиллерии. После короткого артналета, превратившего танкетку с немецкими артиллеристами в дымящиеся обломки, их батарея еще какое-то время хаотично долбила наши позиции. Надо думать, стреляла по старым координатам. Потом замолкла…
— На позициях противника наблюдается какое-то движение! — пришел доклад от наблюдателей.
Ясно, готовят атаку.
Начали выдвижение и наши ребята.
Обстрелом разрушило многие огневые точки, накрыло и троих наблюдателей — вот кому бы я любой награды не пожалел! Сидеть под обстрелом тяжелых пушек, поминутно ожидая, что на голову обрушится здоровенная стальная хреновина… Сомнительное удовольствие!
— Восстановить позиции! — передан приказ по цепи.
— Видим пыль! — приходит новое сообщение.
Что, немцы технику подбрасывают?
Снова короткий артналет — с нашей стороны.
Замечаю, что пушки стали стрелять реже. Неужто снаряды кончаются? Или часть артиллерии уже снялась со своих позиций? Но, так или иначе — а серьезную помощь нам они уже оказали. Без поддержки пушек нас бы тут уже давно по степи раскатали бы гусеницами.
— Ставить мины! Все, какие есть!
Без всякой схемы, где сможем. Понятно, что часть ранее установленного разнесло артобстрелом, и большой надежды на них у меня уже нет. Так что попробуем залатать этот «тришкин кафтан».
Артиллерия дала еще три залпа и умолкла.
Какое-то время на немецких позициях было тихо. Надо полагать, они там себя в порядок приводили и перегруппировывались. А потом…
— Атака по всему фронту!
Я и сам это слышу: пальба идет со всех сторон — похоже, противник, несмотря на потери, сумел-таки подойти достаточно близко.
Рванули наши мины — значит, кое-что все-таки уцелело.
Но это немцев не останавливает — выстрелы все ближе.
— Я — к своим, — перекидывает автомат на грудь младший лейтенант. Перелезает через бруствер и исчезает.
Кто б знал, с каким удовольствием я бы сейчас последовал его примеру! Иметь возможность лично стрелять по противнику — да я готов рысью поскакать в сторону выстрелов! Но, пока есть хоть какая-то возможность управлять боем, мое место здесь.
Связной бежит к корректировщику — пусть дадут огня по немецким тылам!
Взрыв, взрыв! Я даже отсюда вижу, как что-то взлетает вверх — немцы уже совсем рядом!
И буквально в следующую минуту на мой окоп вылетают сразу несколько фрицев. Именно что вылетают — они бегут с такой скоростью…
Автомат толкает меня в плечо — и двое передних немцев падают, как подкошенные. А секундой позже брошенная из-за моей спины граната укладывает и остальных.
В окоп спрыгивает связной.
— Артиллерист сказал — пять снарядов! И они уходят! Приказ!
Ага, весь день по немцам била трехорудийная батарея. Пять на три — пятнадцать? Тоже нехило…
Х-р-р…
И встала на дыбы земля — снаряды легли совсем рядом с нашими позициями.
Первый залп!
Х-р-р…
Меня всего швыряет из стороны в сторону — все же близкий разрыв… это не самое приятное ощущение.
Хр-р-р…
Услышав в последний раз знакомый звук, дожидаюсь разрывов и выскакиваю наверх.
— Вперед! Бей гадов!
Немцы еще ждут очередных прилетов, они пока прижимаются к земле и ныкаются во всяких там ямках — это надо использовать!
И откуда-то сбоку, словно чертики из табакерки, выскакивают из-под земли закопченные фигуры в порванной форме. В руках — у кого что… Кто-то с винтовкой, а кто-то с трофейным пулеметом. А у кого-то просто саперная лопатка — и это тоже оружие!
— Р-р-а!
На левом фланге грохочет сдвоенный взрыв — «шланги»? Даже отсюда я вижу, как взлетает над землей башенка танкетки. Представляю себе, что там сейчас рядом происходит…
Окоп. С земли приподнимается немец в форме мышиного цвета.
Очередь — и он сгибается в поясе.
Вторая, третья — расстреливаю его товарищей, еще толком не пришедших в себя. Ведь все идет неправильно: русские не должны атаковать при артобстреле!