Скрипят под подошвами сапог доски пола, вот и входная дверь.
На дворе пусто, но обоняние улавливает запах дыма и чего-то там еще… съедобного, кстати!
Поворачиваю за угол. В стоящем напротив меня сарае приоткрыты ворота, видно, как над горящим там костром висит котел.
— Доброе утро, товарищ старшина!
Охримчук. Кстати — выбритый!
— Утро… Ты сам-то хоть выспался?
— Все нормально, командир! Вздремнул малость. Пробу снимать будете?
— Э-э-э… Умыться бы… Небось морда сейчас — как у того злодея! Да и…
Щупаю отросшую щетину.
— Это можно. Сидоров — организуй!
Ничего себе запасы у старшины — даже бритва «Золинген» имеется!
— В строю двадцать шесть человек, шестнадцать раненых! В наличии один станковый и пять ручных пулеметов. Боеприпасов имеем половину БК. Докладывал сержант Иляйнен!
— Вольно!
Весь наш небольшой отрядик — а иначе и не назвать — выстроился сейчас в длинном сарае. В нем же стоят и наши грузовики, места вполне достаточно. Зато не видно с воздуха.
— Товарищи бойцы!
Эх, не мастер я речи говорить!
— Мы отрезаны от своих — это факт. Но! Для нас с вами ничего не меняется! Мы — бойцы Красной Армии, и мы — на своей земле! Наша задача — сделать так, чтобы враг постоянно об этом помнил!
И одна из важных задач — чтобы народ голодным не сидел.
— Мука есть, много, — перечисляет свои запасы Охримчук. — Картохи — ведер пять. Макароны — три мешка. Сахар, соль — этого надолго хватит. Тушенка — с этим посложнее, но неделю как-нибудь продержимся. Чай… тоже пока имеем. Консервы всякие — еще не разобрались, но около сотни банок имеем.
— Обожди — а это откуда взялось?
— Телеги у моста помните? Вот…
— Так… С медициной у нас что?
— Тут похуже, — вздыхает старшина. — Бинты есть, стираем их. Йод, таблетки всякие. Санинструктор говорит — мало. Да где ж я ему это нарою-то?
А к вечеру принесли Торопова.
Он ранен — прострелена нога, ходить не может.
С ним пришли еще шестеро бойцов — все, кто остались от нашего прикрытия.
Парни выбирались к мосту, но еще на подходе их перехватил наш пост — у моста уже хозяйничали немцы. И так, от кустика к кустику, лесочком, рощицей — они до нас и добрались. Почти без патронов. В пулемете осталась половина ленты, к винтовкам по десятку патронов. А у младшего лейтенанта — только пистолет с одной обоймой.
Итого нас ходячих стало тридцать два человека — чуток поболее взвода… И семнадцать раненых.
— Смотри вот сюда! — разворачиваю карту. — Водители говорят, что здесь и здесь видели подбитые или брошенные, кто их там ночью разберет, машины. Задача: проверить их на предмет чего-нибудь нужного. Все полезное — забрать, бензин слить в канистры, у нас их три штуки есть. Если на ходу — отогнать поглубже в лес, потом постараемся забрать.
— Если отгонять, то водитель нужен! — качает головою Иляйнен. — У меня таких нет.
— К старшине подойди, он кого-нибудь с вами отправит.
— И станет он на весь лес топать да вздыхать… — чешет он в затылке. — Ладно… выберем там кого посмышленее…
Озадачив народ, я усаживаюсь подумать…
Ничего хорошего нам тут не светит. Рано или поздно, а это место немцы обнаружат. От небольшой группы мы отобьемся, но ведь этим же не закончиться! На место этих придут следующие, потом еще и еще…
Вариантов тут немного.
Первый — свалить отсюда нахрен! Не вариант — куда девать раненых?
Второй — принимать бой. Тоже не слишком весело. Боезапаса у нас и так-то не шибко, чтобы дофига.
Третий — прорываться к своим. Угу… Половина отряда не может самостоятельно передвигаться, что делает этот вариант практически неосуществимым.
Всякую экзотику, типа захвата самолета, я даже и рассматривать не стал. Ввиду ее абсолютной неосуществимости.
Штаб 73 пехотной дивизии вермахта
— Присаживайтесь, гауптман! — оберстлейтенант[1] Олендорф кивнул на кресло около своего стола.
Его любезность объяснялась очень просто. С каким-то там обычным гауптманом он и разговаривать бы не стал, но…
Но!
Этот самый Кранц имел крайне серьезную родню в ОКВ[2], которая и назначила своего родственника в строевую часть исключительно для того, чтобы он, отличившись на фронте, получил бы, как участник боевых действий, погоны майора. После чего его благополучно перевели бы подальше от грохота выстрелов. Поэтому с такими вот «родственничками» следовало быть крайне внимательным!