И понемногу мы втянулись.
В первый день мы расковыряли всего три снаряда. А дальше как-то уже быстрее пошло. Заодно и пороху со снарядных гильз натрясли.
— Старшина, а куда мы вощеную бумагу деваем? Ну, ту, в которую консервные банки заворачивают?
— В печку — куда ж еще? — удивляется Охримчук.
— Ты вот что — повытаскивай ее отовсюду и давай сюда… И не сжигайте ее более!
И сидит боец, заворачивает в нее аккуратные такие «колбаски». Ага — из гексогена… Не таскать же его всю дорогу в ящике?
Кстати, ящички небольшие у нас тут один рукастый парень сколачивать навострился. А что? Доски есть, да и гвоздей понадергать можно откуда-нибудь…
Так что у нас и для пороха теперь упаковочка есть…
Между тем, наши поисковые группы продолжают шарить по окрестностям и постоянно что-то такое интересное приволакивают. Боезапас ощутимо пополнился, даже станкач откуда-то приволокли.
А лесничество, как некий магнит, продолжает притягивать к себе всяких там одиночек и даже небольшие группы бойцов. Нас уже больше трех взводов! Охримчук ворчит, но пока справляется. Пришлось выделить в его распоряжение сразу десяток бойцов — из тех, что не очень-то крепкие — и он им теперь спуску не дает! Ничего… Заодно и отожрутся — это ж при кухне все-таки!
С разборкой снарядов все более-менее наладилось, и я занялся привычным делом — минированием подходов к нашей располаге.
Впрочем, я только-только во вкус вошел.
Из лесу пулей примчался боец: в нашем направлении движется колонна пехоты! И ладно бы со стороны дороги, там уже мины самодельные стоят — со стороны леса! Оттуда, куда мы сами рассчитывали отступить в случае серьезной заварушки!
— Рота! В ружье! Занять оборону!
Нас уже и впрямь вполне на роту хватает.
Ну, надо сказать, что на этот счет мы серьезно приготовились. Еще в самые первые дни озаботились тем, что подготовили огневые, даже окопы кое-где вырыть успели. Для всех пулеметов оборудовали по несколько запасных позиций — благо что территория здесь весьма изобилует всяческими удобными для этого местами. И при должном желании здесь такое можно наворотить… чем мы и занялись…
Ну… Колонной я бы это не назвал… Человек пятнадцать — и все?
Оборачиваюсь к прибежавшему бойцу.
— Это чего тут? Все, что ли?
— Я больше народу видел… Должно, в лесу они ховаются.
— Передать по цепи: не стрелять до ракеты! Пропустить их во двор!
Все стихло — ни звука, ни шороха.
Скрипнула створка ворот — и во двор заглянул какой-то боец. Форма на нем наша, но это еще ни о чем не говорит…
Что он может видеть? Ну, положим, двор… Сарай видит — и не один. Здание леспромхоза.
Мать!
Костер!
На котором готовят еду!
Как ни странно, это его отчего-то успокаивает. Он закидывает винтовку за спину, поворачивается к лесу и дает отмашку.
И во двор заходят остальные.
М-да… Я как-то привык к тому, что наши бойцы, хоть и повылазили в свое время из всяких там неприятных мест, а все же не такие… ободранные, что ли? И вправду говорят: сытый голодного не разумеет!
— Стоять всем! — жестяной рупор, найденный мною в одной из комнат не только усиливает мой голос, но еще и как-то его искажает. И оттого он звучит очень даже зловеще.
— Не двигаться! Старшего — к зданию!
Вошедшие замерли на середине двора: из окон, из-за сараев — отовсюду повысовывались стволы винтовок. А из чердачного окна — «максим»!
Тут только дернись…
Надо отдать им должное, бойцы не растерялись и постарались укрыться, где только возможно. Другой вопрос, что таких мест тут всего-то и ничего…
А с их стороны направился к основному дому командир… Так ведь? Фуражка, полевая сумка…
Торопов, отложив автомат, всматривается.
— Похоже, что наш… — осторожно комментирует он, выглядывая в окно.
На входе гостя вежливо обезоруживают и провожают в нашу комнату. Форма на нем… весьма, скажем так, не новая…
— Лейтенант Лапин! — представляется он. — Командир взвода разведки. А вы кто?
— Командир сводной роты младший лейтенант Торопов! Командир специального подвижного отряда заграждения старшина Васин! — отвечает ему Торопов. — Попрошу ваши документы!
Лапин не кочевряжится и документы предъявляет. Все верно…
— Позвольте поинтересоваться — что же вы тут такого заграждаете? — язвительно интересуется он, пряча в карман свои документы.