Издали ежели смотреть — немцы!
Номер соответствует, форма, даже и пулемёт немецкий в кузове видно.
Во всяком случае, в составе колонны мы проехали мимо немецкого поста — и нас никто не остановил.
Километров двадцать так прошли, но вскоре машины свернули в сторону. Нам же по прямой осталось ехать еще километров пять. Сворачиваем на обочину, останавливаемся. Ещё раз проверяю внешний вид, оружие. (Мы вооружены трофейными винтовками, ещё один пулемёт и автоматы запрятаны в кузове). Ну… вроде бы всё в порядке…
Трогаемся — и через километр виду стоящий на обочине легковой автомобиль. У колеса возится водитель, а рядом прохаживается офицер.
В принципе, мы могли бы проехать и дальше, нас пока никто не тормозит, но… Стучу по борту: «Всем быть наготове! Стрелять — только по моей команде!»
Тормозим.
Аккуратно так, чтобы был виден только настоящий номерной знак.
Выбираюсь наружу, стараюсь не поворачиваться к легковушке тем боком, где имеется пробоина от пули…
— Unteroffizier Hans Köppe, Herr Offizier! Kann ich Ihnen helfen?[1]
Немец поворачивается — похоже… Так, погоны у него без звезды… лейтенант?
— Ich bitte um Verzeihung, Herr Leutnant![2]
Он делает успокаивающий жест рукой, мол, всё в порядке!
— Der Reifen ist platt… Mein Fahrer kommt damit klar. Helfen Sie ihm, den Reifen wieder an seinen Platz zu bringen, das genügt.[3]
Он абсолютно спокоен, по-видимому, такое поведение низшего чина в его глазах выглядит абсолютно естественно.
— Lemon und Schwartz! Kommt zumir![4] — повелительный жест — и из кузова выпрыгивают двое моих бойцов. Без оружия!
Мы заранее определили несколько условных команд, по которым мои ребята должны что-либо делать. Тем паче, Марк кое-что по-немецки понимает.
Впрочем, тут и понимать-то нечего — совершенно ясно, что надо помочь водителю приподнять автомашину. Песок… домкрат постоянно проваливается — а подложить под него особо-то и нечего…
Из кузова извлечен деревянный брусок — момент и он уже под днищем автомашины. Пара секунд… и водитель набрасывает отремонтированное колесо на диск. Всё, машина стоит ровно.
— Danke, Unteroffizier. Sie und Ihre Männer haben mir geholfen.[5]
Вытягиваюсь и отдаю честь. Лейтенант кивает и садиться в машину.
По моему знаку ребята запрыгивают назад в кузов.
Спрашивается — и за каким хреном всё это было нужно делать?
А за таким, что легковушка сейчас движется аккурат к тоннелю — другой дороги тут нет. И следом за ней, соблюдая установленную дистанцию, едет и наш грузовик. И кто скажет, что обе автомашины едут не вместе?
Кто может дать гарантию, что этот самый тоннель не охраняется?
Никто…
Так оно и оказалось — перед тоннелем имелся блокпост, и на нём дежурило несколько человек.
Поэтому легковушку тормознули первой, мы остановились малость не доезжая.
— всем — готовность! Приготовить гранаты! Марк — помнишь, как уговаривались!
Не торопясь, вылезаю из машины, поправляю форму, беру из кабины автомат…
А сам — во все уши прислушиваюсь к разговору постового с офицером!
— Alles in Ordnung, Herr Leutnant, Sie können bestehen![6]
— Danke![7]
— Folgt Ihnen dieses Fahrzeug, Herr Leutnant?[8]
— Das ist Unteroffizier Hans Köppe mit seinen Männern.[9]
Ни два, ни полтора… Ну, хоть что-то более-менее конкретное сказал и на том спасибо! По-видимому, постового это устроило, и он делает мне жест рукой — мол, проезжайте!
Ну, а раз я отошёл от машины, то, вполне естественно, останавливаюсь и жду когда она подойдёт поближе.
Грузовик трогается с места, подъезжает ближе и водитель, наклоняясь в мою сторону, приоткрывает дверь.
Негромко хлопает винтовка Лемона — и стоящий на той стороне дороги часовой падает на землю. Второй выстрел — поник в своём гнезде пулемётчик.
Резко разворачиваюсь — в руке финка!
Удар — и часовой у шлагбаума оседает на землю. А я уже вскакиваю в сторожку. У стола с радиостанцией сидит спиною ко мне радист. И рядом с ним — на столе, стоит обыкновенный чайник… который и прилетает ему по башке!