Им оказался мрачный старший лейтенант со шрамом в половину щеки. Нам его представили как Терещенко Игоря Петровича.
— Короче, немцы прорвали фронт и движутся в нашем направлении. Нам приказано занять оборону и не допустить их прорыва в глубину наших позиций. Доложите о наличии личного состава!
И понеслось…
Когда доходит очередь до меня, рапортую.
— Старшина Васин, командир отдельного подвижного отряда заграждения. (От этого статуса я фиг когда добровольно откажусь!) В строю тридцать пять человек, один станковый и шесть ручных пулемётов. Боезапас — по два БК на ствол. Имеем небольшой запас взрывчатки и средств минирования.
Старший лейтенант удивлённо на меня смотрит.
— Сколько пулемётов у тебя, старшина?
— Семь, товарищ старший лейтенант. По штату положено… (хрен кто вообще видел моё штатное расписание… нет его пока, не успел написать)
— Останешься потом…
Долго я после совещания не задержался, комбат быстро выяснил то, что ему было нужно, после чего какое-то время раздумывал.
— Обстрелянные?
— В большинстве — да. И опыт уже кое-какой имеется, не первый день на войне.
— А у тебя? — он многозначительно смотрит на маузер. Кстати, никакого другого оружия я попросту ещё не получил — склады так и подтянулись пока.
— Так не один год уже…
— И — старшина?
Пожимаю плечами.
— При ранении утратил документы. Привезли в госпиталь ажно в лохмотьях — так всё погорело. И контузия… мало что вообще помню. Время военное, искать да выяснять некогда…
— Ладно! — он поднимается с лавки и прихватывает «ППД». — Пойдём, прогуляемся…
— Давай, показывай своё хозяйство! — комбат стоит на краю оврага, оглядываясь по сторонам. Вокруг виднеются кучки бойцов, сидящих около разложенных костерков — готовят еду. У кого, что есть… Полевая кухня к нам пока не приехала.
— Так все тут, — киваю я на пустой овраг.
— В смысле?
Свисток — откуда-то из откоса выглядывает и тотчас же исчезает чья-то голова.
А в следующую секунду из-под земли начинают выбираться бойцы.
— Становись!
Старший лейтенант медленно идёт вдоль шеренги бойцов. Кивает и даёт мне команду их распустить.
— Разойдись! По укрытиям!
— А чего они у тебя все под землёй сидят? — поворачивается он ко мне. — Тепло ж ещё, солнце не зашло. Вон — народ уже и еду готовить стал…
Я только и успел, что рот открыть…
— Воздух!
И как-то сразу вдруг возник вой пикирующих самолетов.
Уж и не помню как, но в себя я прихожу только внутри «Точки». В узкий проход уже набилось прилично народа — и постоянно лезут новые. Надо полагать, что и в соседних…
Хрясь!
Аж зубы лязгнули!
И ещё раз!
И понеслось…
— Ушли… — голос говорящего доносится до меня, как сквозь подушку. Трясу головою, вытряхивая из волос песок — и слух понемногу возвращается. Выбираюсь наружу, оглядываясь по сторонам.
Тут и там поднимаются с земли люди — а уж сколько их вылезает из наших укрытий!
— Цел, старшина? — Терещенко.
Комбат тоже какой-то весь помятый, но никаких ран на нём не заметно. Ну, да — я видел как он в соседнюю нору запрыгивал. Повезло мужику!
— Цел. Только глушануло малость… пройдет!
— Добро, пойдём других проверим.
Проверка… если так это можно назвать, выявила крайне неприятные для нас вещи.
В строю осталось сто шестьдесят восемь человек — менее двух рот. Ещё повезло, что кое-как смогли эвакуировать раненых — более пятидесяти человек. И вечерний сбор командиров совсем не походил на то, что было ещё сегодня утром.
— Лейтенант Морев, первая рота. В строю сорок три человека, два пулемёта. Боеприпасы — один БК. Запасов продовольствия нет.
— Сержант Абрамушкин — вторая рота. В строю пятьдесят один человек, три пулемёта, миномет. Боеприпасы — один БК, тридцать восемь мин к миномёту. Продовольствия на один день.
— Старший сержант Митин, третья рота. В строю тридцать четыре человека, два пулемёта. Один БК. Продовольствия на один день.
Доходит очередь и до меня.
— Старшина Васин. Отдельный подвижный отряд заграждения. В строю тридцать пять человек, один станковый и шесть ручных пулемётов. Боезапас — по два БК на ствол. Имеем запас взрывчатки и средства минирования. Продовольствия на один день.
— Васин! — поворачивается ко мне комбат. — Потери в отряде есть?
— Двое контуженых, товарищ старший лейтенант. В строю.
— А почему это так? У всех — есть, а у вас?
— Так вы же сами наши укрытия видели…