Я не настолько оптимист, чтобы рассчитывать отбиться от организованного налёта пикировщиков силами обычных пулемётов и двух десятков винтовок.
Отбой.
Топаем дальше.
К вечеру находим какой-то сарай, выставляем караулы — и спать! Даже есть никому неохота. Первая ночь без взрывов и выстрелов… это невозможно передать никакими словами! Только тот, кто привык спать вполглаза, и мгновенно вскакивать на ноги при первых же признаках опасности — только он способен по-настоящему ценить тишину.
Проснувшись поутру, какое-то время просто лежу. Постельу меня шикарная — охапка сена, плащ-палатка поверх неё и привычный рюкзак под головой — а чего ещё-то надобно? Не льёт, не капает, сквозняков нет — вообще красота!
А на улице слышен негромкий разговор — кто-то уже проснулся. Что ж… пора и мне!
Завтрак.
Никому и ничего уже не надобно приказывать — все и так, без лишних слов, понимают — кто и что сейчас должен делать.
— Выходим через час.
И в указанное время маленький отряд топает по дороге.
А навстречу нам проходят такие же пехотные колонны, иногда проезжают грузовики — и они все идут к фронту. Нас провожают внимательными взглядами, по нашему виду можно понять — люди эти не в бирюльки там играли…
— Вам туда! — возвращая мне документы, указывает рукою патрульный. — Вон, крышу серую видите? Это здание вам и нужно.
— Спасибо, сержант… — прячу бумаги в карман.
Поворачиваюсь к отряду и делаю им знак следовать за мной.
Вот и нужное нам место…
— Сидорчук, Михеев — левый фланг. Горяев, Ольгин — правый. Остальным — занять позиции по распорядку!
Пулемётчики мои привычно занимают позиции на случай воздушного налета, прочие же бойцы рассредотачиваются по улице в готовности поддержать их огнём. Всё это не раз уже нами применялось, и пару раз даже удалось отогнать назойливых фрицев, не дав им сбросить бомбы прицельно. А большего и не требуется, мы все ж таки не части ПВО! Облегчает положение то, что высокие деревья не дадут самолету зайти на цель с иных направлений — только вдоль улицы. А эти направления прикрыты сейчас пулеметами.
Поправляя снаряжение, подхожу к воротам и вижу во дворе какую-то суету. Бегают бойцы охраны, тащат куда-то «максим»…
— Это ваши бойцы? — настороженно глядя на меня, спрашивает старшина у ворот.
— Мои. А в чём дело?
— В кого они собираются стрелять?
— А вражеская авиация у вас тут разве не летает? Мы по дороге парочку самолётов видели…
Старшина облегчённо вздыхает и убирает ППД за спину.
— Хоть бы предупредили сначала… У нас тут вся охрана всполошилась!
— У нас так всегда, — пожимаю я плечами. — Оттого и живы до сих пор. Можно подумать, что вас тут не трогают?
— Прилетают… — бурчит старшина. — Но пока больше стороной обходили. У них за деревней цели и повкуснее есть — мост там! Вы уж там предупредите своих…
Возвращаюсь к своим и предупреждаю — стрелять только в случае атаки на них или на здание штаба! Не стоит привлекать внимание противника попусту, паля по всякому пролетающему самолёту.
Возвращаюсь к воротам, меня уже ожидает встречающий.
И кто это у нас такой?
Синие петлицы, молоток со штангенциркулем, кубик…
— Здравия желаю, товарищ младший воентехник!
Он козыряет мне в ответ.
— Старшина Васин? Попрошу ваши документы…
Внимательно их рассматривает.
— Всё так. Старшина, — обращается он к старшему поста. — Пропустите его, это тот человек, которого мы ждём.
Хорошо, что хоть тут оружие сдавать не требуют! Что-то мне визиты во всякие там штабы перестали нравится…
— Кто меня хоть вызвал-то? — спрашиваю я у провожатого. — И зачем?
— Военный инженер первого ранга Коротич. У него есть к вам ряд вопросов…
На армейский лад — подполковник. И что — его полномочий хватило, чтобы отозвать с фронта не только меня, но и всех моих бойцов⁈ Что-то тут не пляшет…
И штаб этот… совсем, надо сказать, не похож на обычный штаб — а я-то их уже повидал!
У ворот ещё осталась висеть вывеска «Хренпоймичегоснаб» — никому и ничего не говорящая.
Поворот, ещё поворот… лестница вниз?
И только спустившись на пару пролётов, начинаю понимать — это не совсем обычная часть! И штаб этот — фикция чистой воды!
По стенам тут идут толстые пучки кабелей — это, простите, за день не проложишь! Да и за неделю — тоже!
Понятно теперь, отчего старшина у ворот просил не открывать огонь по пролетающим самолётам — не хотел привлекать внимание фрицев! Блин, а по-русски это нельзя было сразу сказать⁈