- Мы были в дороге около пары часов, не проехав еще и половины требуемого расстояния. Мой отец выглянул в окно и позвал извозчика. Не помню точно, что он говорил, что-то о том, что извозчик, вероятно, запутался и выбрал неправильный поворот. Я помню, как он позвал Варда и Зандера, они ехали с его стороны повозки, и попросил объяснений. Повозка начала замедлять свой ход, и мама сказала…
Элиас остановился, я наблюдала за его руками, сжатыми в кулаки, и слышала учащение его дыхания.
- Она сказала, - продолжил он, - что ей не по себе. Ей показалось, что она слышала цокот копыт множества лошадей за нами.
Элиас сделал паузу. Он медленно разжал ладони и потер ими верхнюю часть бедер.
- Перевозка замедлилась, и я слышал, как Бедивир попросил моего отца выйти, что ему надо что-то обсудить. Моей матери это не нравилось. «Что-то не так» - поделилась она вслух. Мой отец вышел, и я слышал, что он на кого-то громко кричит там. А потом Бедивир позвал и мою мать. Я помню, что посмотрел в ее глаза… Она знала… по ее глазам это было видно… Она схватила меня за руку, поднимая на ноги, причиняя боль. Я начал хныкать, не понимая, что происходит, но королева была словно не в себе, и быстро говорила мне тихо, в самое ухо. Он приказала мне не разговаривать, не произносить ни единого звука, заставила поклясться Богу, что я не издам ни писка, просто тихо буду сидеть. Мама подняла скамейку, на которой мы сидели, засунула меня в нишу под ней и накрыла сверху крышкой.
- Я не слышал внутри ничего. Помню, что было очень жарко и тесно, но я не двигался и не издавал ни звука, когда услышал голоса. Крик моего отца и других людей, которых я не узнавал. Потом я услышал визг своей матери, она звала отца, снова и снова, но я напоминал себе, что она кричит не для того, чтобы я выбрался из своего тайника. Потом я услышал смех, и спустя некоторое время, мама замолчала. Я слышал, что беседуют чужие… больше смеются. Я не знал, что с ней делают. Иногда до меня доносился ее голос, но он был приглушенным. Я знал, что она плачет… но думаю, она просто старалась не издавать никаких звуков. Я думаю… Я думаю, она просто не хотела, чтобы я слышал… услышал.
Он опять остановился и закрыл лицо руками.
- Спустя какое-то время двери повозки открылись, и до меня донеслись голоса Варда и Аарона. Они немного поговорили о том, что внутри нет ничего ценного и пора быстро двигаться. Потом я почувствовал, что лошади развернули повозку, и она покатила по дороге. Они не знали, что я был там. Они не видели, как я пробрался внутрь повозки, и верили, что я остался дома вместе со своей больной сестрой.
Я не знаю, сколько времени просидел в своем убежище, когда, в конце концов, прекратились все звуки, и повозка остановилась. Мама говорила, чтобы я оставался на месте, пока она не придет за мной. Я мог сказать, что солнце к тому времени начало садиться, потому что внутри скамейки стало темно, как ночью. Я просто лежал там и молчал, повиновался своей матери, вероятно, задремал на время, уже в ночи снова услышал лошадей. Я узнал голос снаружи, но все еще не двигался. Я мог бы просто остаться там навсегда, но потом я услышал другие голоса и определенное слово… и именно тогда понял, что могу выходить. Это была наша семья… и наше секретное слово. Когда оно донеслось до меня, я понял, что в безопасности. Сэр Ланкаширский, как раз заглянул в повозку, когда я выбирался из-под скамейки. Он увидел меня, и поблагодарил Бога за то, что я жив. Он попросил меня пока остаться в повозке. Я спрашивал про маму, интересовался, где она, но он не рассказал мне что случилось. Лишь утром мне сообщили, что родители мертвы. Это было за несколько лет до того, как я узнал остальное… что они сделали с ней.
Я уже знала, что он собирается, сказать, до того, как он открыл рот.
- Отец был зарезан мечом. Они сказали мне, что он умер быстро. Но моя мать… она… она была… над ней жестоко надругались, до того как… избили ее до смерти. Она была изнасилована и убита теми, кому мы доверяли больше жизни, а я прятался внутри, в повозке. Они были убиты теми, кем я больше всего восхищался. К тому времени, как Элеонора и остальные люди были доставлены в замок Ланкашира, армия Ателарда начала захватывать земли Камебленда. Он не мог претендовать на замок, потому что я был все еще жив, церковь не позволила бы ему. Но все другие прилегающие районы - все они попали в руки Стратклайда.
- Я не позволяю одной и той же прислуге быть со мной постоянно, - сказал Элиас. – Кармель разрешено убираться здесь иногда, потому что Элеонора говорит, что иначе здесь будет слишком грязно. Кармель никогда не давала повода усомниться в ней, поэтому иногда я позволяю ей войти сюда. Я проверяю каждого охранника, большинство из которых привожу из далеких мест. Тот, кто приходит сюда просить работу, получает ее. Но не доверяю им только я один, они могут быть посланы Ателардом. Если кто-нибудь из его людей попадет сюда, мы все будем в опасности.