Мои глаза дернулись в его сторону, и я заметила в них странное сочетание грусти и радости.
- Лия была собакой?
- Самой лучшей, - спокойно ответил Элиас. – Неделю назад ее обнаружили недалеко от моего загона, там, где собаки находятся вне охоты. Меньше чем через месяц у нее были бы щенки, но она была… ну, ее убили. Мы нашли ее повешенной на дереве, когда она не вернулась в одну из ночей вместе со всеми.
- О боже, - заплакала я, - Кто-то… кто-то убил ее?
Элиас только кивнул.
- Она редко отходила от меня ночью, - сказал Элиас. – Но ей нужно было место в загоне, где она могла бы принести щенков. Она гостила там три ночи, пока не исчезла.
Я посмотрела в его глаза, и почувствовала скрываемый гнев.
- У меня есть враги, - тихо сказал он, - и иногда они точно знают, как ударить меня.
- Мне жаль, - сказала я спокойно. Весь этот его утренний рассказ о родителях, о нежелании доверять, дошли до меня, и я поняла причины большинства его поступков.
- Большую часть времени она проводила со мной, в моей комнате, - сказал Элиас, и для меня стало очевидно предназначение большой подушки у камина. – Я ненавижу мысль о том, что приходится заменить ее так быстро. Но сейчас конец сезона, и если я хочу иметь щенков в следующем году, мне нужно дать новой суке время, чтобы она привыкла к стае.
- Я помню, как вы забирали у меня Лию, - произнес Уильям. – Вы выбрали ее в тот самый момент, как только увидели.
- Да, это так, - согласился Элиас с легкой улыбкой.
- Потребовались уговоры, чтобы он позволил щенку остаться с матерью до тех пор, пока он не будет готова отлучиться от груди.
- Я не слишком сопротивлялся, насколько помню.
- Потом вам пришлось вскармливать ее в ручную, потому как забрали ее слишком маленькой.
- Сколько времени она была у вас? – спросила я.
- Почти пять лет, - ответил Элиас. – Она постоянно была рядом со мной. Остальная часть стаи живет в загоне, а Лия всегда была рядом, даже между выездами на охоту. Я надеюсь, Эмили будет хотя бы наполовину так хороша, какой была Лия. Если это окажется так, я буду очень рад.
- Она будет жить в нашей комнате?
- Я бы хотел этого, - сказал Элиас. – Но только, если ты согласна. Остальная стая обитает с другой стороны сада, рядом с конюшней, и она может оставаться там.
По лицу я видела, что ему не нравится эта идея.
- Я не против, - сказала я, и славная улыбка была немедленно послана мне в ответ.
Элиас поднял голову и быстро взглянул сначала вправо, потом влево, потом встал ко мне спиной. Я осмотрелась вокруг и никого не увидела, за исключением Уильяма, который полностью был поглощен заботой о щенках.
- Вчера ты сказала, что мне не нужно спрашивать разрешения, если я хочу поцеловать тебя, - прошептал Элиас так тихо, что заводчик не мог услышать его. – Умоляю, скажи, что ты не передумала?
По моему телу тотчас пробежала дрожь от услышанного. Это были другие ощущения, не похожие на те, когда муж прикасался пальцами к подбородку, он вообще едва коснулся меня со вчерашнего утра. Я не смела взглянуть в его глаза, потому что знала, что они заставят меня тлеть, и я без сомнения соглашусь на все, чего он желает. Я хотела понять по-прежнему ли я буду в порядке, когда он поцелует меня или нет, прежде, чем взглянуть на него.
Часть меня, конечно, опасалась даже самых случайных его прикосновений. Трудно было видеть его руки, и не вспоминать, как они сжимались в кулаки, и били по холодной каменной стене утренней комнаты в опасной близости от моей головы. Как только я вспомнила об этом, мне казалось, что я физически ощутила как его пальцы сжимались вокруг моего запястья, и волокли меня вверх по лестнице в нашу комнату.
Но сегодня рядом со мной был другой Элиас, тот, который вез меня на лошади в аббатство, для подготовки к свадьбе. Сегодня он был тем человеком, который не стал брать меня силой в нашу первую ночь, хотя это было его право. Сейчас он говорил тем же голосом, которым он во вторую ночь, держа меня в объятиях, убеждал, что будет нежным, когда прикасался к моей коже. Он был аккуратным, и чувства, вызываемые им, были для меня неизвестными и захватывающими.
Забыв себя, я смотрела в его глаза, и, как и предполагала, оказалась в ловушке, зачарованная ими. В бездонном зеленом омуте я видела не только его желание, но и смущение, и надежду. Я тянула слишком долго, прежде чем ответить, и я видела, что он готов был принять мой отказ. Элиас, смирившись с поражением, слегка кивнул и начал отворачиваться.
- Нет, - быстро сказала я, до того как он успел повернуться ко мне спиной. Его глаза дернулись обратно в мою сторону, любопытные и нерешительные. – По-прежнему все в порядке, вы можете поцеловать меня.
Легкая улыбка появилась на губах мужа, и он, осмотревшись еще раз, наклонился ко мне. Я прикрыла глаза и почувствовала теплые, нежные губы. В этот раз он не был напорист, он не разомкнул губы и не прикоснулся ко мне языком. Элиас целовал меня просто и аккуратно, в то время как мое сердце жесткими ударами отдавалось в моих ушах. Ровно через семь поцелуев он отклонился от меня, и его лицо озарила широкая улыбка, что делало его очень молодым, похожим на мальчика. Мальчика, который только что получил в подарок свою первую лошадь, и был взволнован, вдохновлен и безумно счастлив, что этот день наконец-то наступил. Глаза Элиаса буквально светились, и я не могла удержаться от ответной улыбки.
- Спасибо тебе, жена моя, - Элиас посмотрел с начала на полную корзину щенков, а потом на мои губы. – За все.
Вот так я поняла, что с нашим браком может что-то получиться.