- Я рад, что тебе понравился луг, - сказал он.
- Он прекрасен, - подтвердила я. Я положила руки на свои колени и сцепила пальцы. Я знала, что он хотел, чтобы я разговаривала здесь свободно, как он объяснял раньше, но не была уверена, что знала, о чем могу спросить, или что сказать. Я хотела расспросить о его семье или о том, что мне ожидать на турнире через несколько дней. Я могла также спросить его более подробно о грехе, но не была уверена, что готова услышать это.
- Ты нервничаешь? – спросил Элиас.
- Немного, - ответила я.
- Из-за того, что мы сидим здесь… или из-за того, что будет позже?
- Из-за всего этого, - призналась я, судорожно перебирая ткань юбки пальцами.
- Твои руки дрожат, - его рука спустилась с плеча до пальцев, которые он разжал, чтобы взять одну из моих рук. Его палец нарисовал круг на моей ладони. – Должно быть тебе есть, что сказать. Ты хотела поужинать вместе со всеми?
- Поужинать здесь была хорошая идея, - признала я.
- Ты не ела.
- Я не очень голодна.
Элиас фыркнул и откинулся на спинку стула.
- Леди Сьюзен, вероятно, рассчитывала немного поговорить с тобой.
- Леди Сьюзен? – переспросила я, надеясь, что мой тон не выдает мою сильную заинтересованность.
- Риммель , - сказал Элиас. – Разве ты не помнишь? Она была в нашей повозке в дороге между свадьбой и приемом.
- О! – воскликнула я, вспомнив немолодую женщину, сидевшую с герцогом, имя которого я тоже не знала. – Я помню ее и ее мужа.
- Брата, - с улыбкой поправил Элиас.
- Простите.
- Нет никаких причин извиняться, - заметил супруг. – Я представляю, как поражена ты была тем вечером. Если бы это имело какое-либо значение, я рассказал бы о них еще тем вечером.
Я кивнула, не уверенная, что это что-то значило бы для меня. Последние пять дней пронеслись вихрем, и я по-прежнему не знала, что со всем этим делать. Я не была уверена, что это имело бы для меня какое-то значительное отличие. Между смущающим в большинстве случаев Элиасом и совершенным непониманием того, что ему нужно от меня, перемен, свадьбой, все это нанесло мне большой удар.
Элиас отпустил мою руку и, прикоснувшись к подбородку, повернул к себе. Его губы мягко прикоснулись к моим. Глаза мужа были яркими и сверкающими, а в уголках губ появилась улыбка. Я пыталась понять, как такое может быть, то мягкий и игривый взгляд для меня, то резкий и холодный для охранника, когда он угрожал его жизни. А когда он признался Ерлин, насколько он ценил этого человека, я не понимала, как он мог наказать его за приказ королевы.
- Ты хочешь о чем-нибудь спросить меня, - сказал Элиас, это не был вопрос. Я посмотрела вниз и кивнула. – Спроси!
- Это… ну… - я запнулась. – Речи идет об охраннике… о Николасе.
- Что с ним?
- Королева Ерлин сказала, что он очень ценен, - произнесла я, - для вашей армии.
- Да, это так.
- Вы бы… сделали то, чем угрожали ему? Если бы он пошел за вами?
- Да.
- Но… почему? Если он такой ценный…
- Почему бы я убил его? – уголки рта Элиаса дернулись, а брови приподнялись. Я кивнула. – Полезность одного солдата полностью перевешивается моей способностью командовать ими всеми. Если хотя бы один из них не может следовать моим приказам, то перспективы сражения становятся катастрофическими. Они должны слепо доверять каждому моему слову, должны знать, что я не отступлюсь ни от одного своего приказа.
- Но… вы заставили его пойти против слова королевы, - сказала я.
- Не совсем так, - сказал Элиас, пожав плечами. – Я предложил ему обсудить это с ней, и тем самым дал возможность ей отменить приказ. Ерлин знает, что я человек слова, а еще знает, как ценен для меня Николас. Она никогда не послала бы его. Она могла отправить другого человека, который бы умер за него, но, по всей видимости, она не увидела в этом смысла.
Я несколько раз моргнула и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Мою грудь сдавило так, что мне было больно сглотнуть.
- Если бы королева сказала ему идти за нами, он бы подчинился ей.
- Да.
- И вы бы… убили его.
- Бригида, - Элиас немного откинулся на стуле и покачал головой. Его рука прошлась по моей спине, вернулась на талию, а потом он притянул меня к своей груди. – Я никогда не делаю заявлений, если не готов довести их до конца. Если бы я заметил Николаса в лесу в любой из моментов, мы бы сейчас здесь не сидели. Мы бы во дворе наблюдали за казнью.
- Я не понимаю, - призналась я. Не понимала, как он может быть таким жестоким… к тому, о ком он говорит, что он важен для него. – Зачем вам казнить кого-то из-за такой… мелочи?
- Поступок, противоречащий моему приказу, не мелочь, Бригида.