– Ты там ревешь что ли?
О, нет, Лукас за дверью слышит мои стенания. Вот теперь мне точно хочется рыдать по-настоящему.
Он стучит в дверь.
– Все нормально? – Несмотря на сам вопрос, его голос не дружелюбный, не обеспокоенный, ничего такого и близко.
Когда он разговаривает со мной, он словно делает мне огромное одолжение. На ум приходят разные предположения, почему он так обращается со мной. Но ни одно из них не поддается логике, поэтому я разрешаю себе больше не строить догадок и не мучить свой мозг. Пусть будет так, как он утверждает. Я не в его вкусе. Окей. В клубе он видел меня принарядившейся, а когда подвез Эви к моему дому, я предстала перед ним в растянутой футболке, без макияжа, с хвостиком вместо укладки. А после дождя и ветра я прямо таки в лучшем своем виде и подавно.
Что ж, если для этого идиота внешность – главное, то меня не должен интересовать ни он, ни его поверхностные мнение, которые он составляет о людях, меряя их по себе.
Я открываю дверь и вижу лишь его очертания перед носом. Я никогда не была коротышкой, но даже на восьми сантиметровой шпильке, я, очевидно, ниже его.
– Какого черта тебе это интересно? – набрасываюсь я. – Тебе плевать, забыл?
– Конечно, нет, – звучит его игривый голос. – Ты занимаешь туалет, когда он мне нужен. Ладно бы ты его использовала по назначению, я бы подождал, но оплакивать свою прическу можно ведь и в другом месте.
Он действительно это сказал? Должно быть, он успел заметить, как я в ужасе трогала свои волосы, выходя из комнаты. И только из этого он сделал вывод, что я кто-то вроде… Кирстен?
Я сжимаю руки в кулаки и изо всех сил толкаю его в грудь.
– Отвали!
Как только я выталкиваю его из дверного проема, делаю несколько шагов в темноту и останавливаюсь.
Лукас, смеясь, скрывается за дверью.
Шарю в сумочке, пытаясь на ощупь отыскать телефон, который собираюсь использовать в качестве фонарика, но все тщетно, потому что у него разрядился аккумулятор. Просто здорово, Молли! Ты застряла в каком-то бункере, да еще и в кромешной темноте, без средств связи. Это было бы чертовски интригующе, если бы тип, с которым ты тут застряла не пытался поиграть на твоих нервах при каждом удобном случае, а вместо этого демонстрировал бы некие другие чувства.
И вот я уже забыла об обещании, которое дала себе несколько минут назад. Браво!
Дверь за моей спиной щелкает.
– Эванс? Ты все еще здесь?
– Мечтаешь, чтобы я испарилась? – тут же огрызаюсь я. – Если бы у меня был выбор, меня бы здесь никогда не было, уж поверь.
Лукас хмыкает примерно в метре от меня.
– У тебя был выбор. И ты выбрала поехать со мной.
– Я не думала, что ты спасаешь меня, чтобы продолжать быть свиньей. Очевидно, я ошибалась.
– Очаровательно. Ты решила, что я твой спаситель.
Я устала от этих нескончаемых перепалок, поэтому не нахожу ничего достойного, чтобы бросить ему в ответ. Сейчас мне не светит выиграть хоть одну словесную битву. Я действительно утомлена морально и физически.
– Ладно, извини. – Его голос звучит ближе. И мягче.
Что? Мне послышалось?
Он кладет руку мне на талию, и все мои внутренности сжимаются в один большой тугой узел.
– Идем, поспим немного. Тебе надо набраться сил, чтобы давать мне отпор, а то так не интересно.
– Как мило с твоей стороны, – язвлю я и благодарю бога за то, что обрушил на нас темноту, иначе Лукас бы видел мое идиотское лицо, исказившееся от счастья.
Мое горло сейчас – конвейер по производству комков, которые я сглатываю один за другим. Ткань блузки горит под его прикосновением, обжигая кожу. Не могу поверить, что он снова прикасается ко мне. Лукас. Прикасается. Ко мне.
Я вдыхаю аромат его футболки. Кондиционер для белья, смешанный с еле уловимым запахом парфюма. Должно быть, он воспользовался им еще утром. Картинки в моей голове утверждают, что делал он это непременно с полотенцем, обернутым вокруг его бедер. Не буду спорить.
– Ты мокрая, – сообщает Лукас.
Да ладно тебе, это настолько очевидно?
И совсем не смешно. Нет. Вообще не смешно, потому что это не правда. Мои гормоны в полном отрубе, как обычно. Он не заводит меня. Нисколечко.
И только потом до меня доходит, что выражение имело буквальный смысл.
Через мгновение он припечатывает что-то к моей груди, и я хватаюсь за кусочек теплой и сухой ткани.
– Вот, надень мою футболку. А свои мокрые вещи брось куда-нибудь.
– Эм, спасибо, но…
– Я могу отвернуться, если хочешь. – Его голос звучит так близко, так спокойно и, черт его подери, так сексуально. Я вынуждена признать это. Этот момент еще более интимный, чем был у нас, когда мы целовались, как сумасшедшие в перерывах между шотами. – Только в этом нет смысла, потому что здесь хоть глаз выколи.