С Пейдж бывает не легко разговаривать. Особенно, если тоже собираешься что-то сказать.
– Давай-ка помедленнее, – возмущаюсь я. – Я плохо соображаю с утра.
– Ладно, извини. Так все хорошо?
Я молча киваю.
Она устраивается на диване с рассказом о том, что за сумасшедшую ночку ей пришлось пережить. Сколько мы ее знаем, Пейдж всегда работает официанткой. В тот день, когда мы познакомились, она пролила кофе на Генри. Когда она принесла заказ на наш столик, по ее словам он так широко и неестественно ей улыбнулся, что напомнил Чеширского кота. Пейдж рассмеялась его нелепому виду, и, не успев поставить на стол последнюю чашку, нечаянно перевернула ее на его ширинку. Нечаянно ли? Загадка до сих пор.
Да, он чуть не лишился своего единственного достоинства, и в качестве искупления вины взял с нее слово, что она присоединится к нам после смены. Генри потащил нас в это кафе тем же вечером, и мы вчетвером полночи сидели, рассказывая Пейдж все истории ужасных подкатов Генри к девушкам. От Пейдж он пострадал больше всего, за это мы ее и полюбили изначально. А еще за ее жизнерадостность и позитив, которых иногда не хватало, и сверхспособность говорить так долго и так быстро, что забываешь обо всех проблемах, пока ее слушаешь. Для них в голове просто не остается места.
В тот же вечер Пейдж и Генри определили друг друга во френд зону. Так все и началось.
А сейчас, пока она щебечет, я подмечаю некоторые очень интересные детали. Надо будет проверить свою теорию. Хотя, поживем – увидим. Мне бы со своим дерьмом разобраться.
Глава 7
Молли
После того, как привела себя немного в порядок, я отправилась в дом своего детства и нескончаемой опеки, потому что как только я подключила свой телефон к зарядному устройству, он превратился в чокнутое существо, орущее тысячу сообщений голосом моего отца. Дозвонившись ему, я заверила, что в порядке, но он, оказывается, уже побывал у моей двери и обзвонил моих знакомых. И так как не смог до меня добраться, просто слова не являлись больше доказательством. Дочь исчезла с лица земли, а теперь какая-то девушка говорит ее голосом, что с ней все хорошо. Ну бред же? Кто в это поверит?
Я вижу его панику именно так. Поэтому спешу, и уже через полчаса папа сгребает меня в охапку прямо на пороге.
– Я отправила тебе сообщение вчера вечером, – пытаюсь оправдаться.
– Я не получал его.
Я скрещиваю руки на груди.
– Это, наверно, потому, что тебе некогда было принимать сообщения в то время, когда ты бесконечно отправлял их. Пап, ну кто так делает?
– Ты поймешь, когда у тебя будут свои дети.
Я закатываю глаза.
Чтобы были дети, нужно, чтобы был секс. А чтобы был секс, нужно быть психологически готовой к этому после того, что со мной произошло. И единственный человек, с кем я почувствовала себя готовой, не заинтересован во мне. Просто здорово.
– Ты звонил Эви?
– Конечно. Но она не взяла трубку.
А вот и мой спасательный круг. Спасательный друг, точнее.
– Это потому что ее телефон тоже разрядился. Мы были вместе в очень надежном месте. – Я та еще лгунья.
– И где же это место? – хмурится он.
– В гараже брата ее парня. – Ладно, лгунья, вставшая на путь исправления. – Мы прятались там вчетвером. Никто не пострадал.
Для начала, конечно, стоило удостовериться, что с Эви все в порядке. Хотя я уверена, что Джереми не дал бы ничему причинить ей вред, все же предупредить ее, что мы были вместе этой ночью, стоило. Пока она не включила свой телефон и не начала перезванивать всем, кто не смог дозвониться во время урагана.
Меня только что осенило. Ведь со мной рядом тоже был человек, который позаботился обо мне и не дал ничему плохому случиться. Его манера проявлять заботу, конечно, оставляет желать лучшего, но факт остается фактом. Лукас не бросил меня на улице, предоставил свой диван рядом с собой, дал свою футболку и одеяло, чтобы я не замерзла, и даже купил мне кофе. Я видела, как он отпил из одного стаканчика, пока возился возле машины, а потом демонстративно стал пить из второго. Что-то заставило его передумать.