Открылась дверь, и появился Брендан, держа в руках трубку.
— Что здесь происходит? — прогремел он и все на веранде замолчали.
— Брендан, — я воспользовалась отвлечением, чтобы прошмыгнуть между Фрэнсисом и остановившим меня мужчиной. — Пожалуйста, мне надо увидеть Роланда.
Он нежно положил руку мне на плечо и покачал головой.
— Я знаю, как сильно ты о нём заботишься, но прямо сейчас ты не можешь туда пойти. Это небезопасно.
— Небезопасно?
— Серебро засело очень глубоко. Слишком близко к его сердцу, и мы не можем добраться до него. Он отчасти безумен из-за боли, и прямо сейчас он никого не узнаёт. Он разорвёт тебя.
В эту самую секунду мучительный стон расколол воздух, и я ахнула от боли, которую услышала в нём.
— Он не может исцелиться, — угрюмо объяснил Брендан. Он откашлялся, и его глаза заблестели: — В лучшем случае несколько часов.
— Нет! — я протолкнулась мимо него, и он не попытался меня остановить. — Роланд не умрёт!
Дом был полон людей, большинство из них я распознала благодаря времени проведённому мной в «Холмах» с Роландом и Питером. Некоторые посмотрели на меня в замешательстве, когда я пронеслась мимо них, а другие посылали мне явные неприязненные взгляды. Я проигнорировала всех их и проталкивала себе дорогу между ними, пока не увидела, как из комнаты в конце коридора вышла Джудит. Она нашла в себе силы, чтобы держаться, но её лицо было окаймлено горем.
Я направилась к ней, предположив, что она выставит меня из дома. Не то, чтобы я не заслужила этого. Но я готова была рискнуть получить её неприятие, если был хоть малейший шанс на то, что смогу помочь Роланду.
— Сара, ты не должна здесь находиться, — произнесла она подавленным голосом. — Роланд не хотел бы, чтобы ты его видела таким.
— Я должна увидеть его, Джудит. Я могу ему помочь.
— Ох, дорогая, — она притянула меня в крепкое объятие и я позволила ей себя обнять, испытав ощущение, что она нуждается в этом. — Знаю, что это трудно принять, но теперь мы ничего сделать для него не можем.
— Но я могу. Я на самом деле могу. Просто позвольте мне попробовать, — умоляла я.
— Здесь тебе не место, Сара, — произнёс из-за моей спины Максвелл, и я смогла расслышать в его голосе порицание, смешанное с горем. — Ты ничего не сможешь сделать, кроме как навлечь на себя ещё больше скорби. Ты должна уйти.
Я резко развернулась, чтобы находиться лицом к нему.
— Нет, проклятье! — мой голос прогремел громче нестихаемого гула, и люди начали оборачиваться в нашу сторону. Это был первый раз, когда я вообще подняла голос на Максвелла, но прямо сейчас мне было плевать, что он был чёртовым альфа стаи оборотней: — Я никуда не пойду, пока не увижу Роланда!
Я схватила руку Джудит и пристально посмотрела в её покрасневшие глаза, склоняя её поверить мне.
— Мы не можем ставить на нём крест, не испробовав всё, что можем. Я могу ему помочь.
— Сара…
Из глубины комнаты оборотень испустил протяжный болезненный вой. Я положила руку на дверь и ощутила мучительные волны боли по ту сторону двери.
— Пожалуйста, — умоляла я Джудит.
Джудит посмотрела на Максвелла, а потом кивнула мне. Я потянулась к дверной ручке.
— Что происходит? — кто-то поинтересовался позади нас. — Что она делает?
Я открыла дверь.
— Всё возможное.
Я вошла в комнату и издала сдавленный вопль, когда увидела буйно корчившееся в углу создание с пеной у рта. Из комнаты наспех была убрана кровать, и на полу был лишь матрас. Толстые цепи были продеты в петли, врезанные в пол, и кандалы обхватывали запястья и лодыжки оборотня. Я содрогнулась от мысли, что у них уже была организована комната, дабы иметь дело с нечто подобным.
Окровавленная шерсть волка сбилась колтунами, кровью были залиты стены, пол и матрас. Было невозможно поверить, что это дикое создание было моим лучшим другом.
— Роланд? — я нежно окликнула его и волк начал рычать и натягивать цепи.
Кто-то выхватил меня из комнаты, и я обернулась, обнаружив Николаса.
Я подняла руку.
— Всё хорошо. Я только недавно приручила двух церберов, помнишь?
Толпа, собравшаяся у нас за спиной, начала перешёптываться. Николас, не желая того, отпустил меня, и я вновь вошла в комнату. Сев на пол, точно также как и ранее в погребе, я открыла себя, позволив тёплой энергии наполнить комнату. Я заставила себя расслабиться, а затем начала говорить с ним тем же умиротворяющим тоном, который я использовала на церберах. Я сомневалась в себе, когда впервые попробовала приручить собак, но сейчас, я знала на что была способна. Обезумевший волк не мог многим отличаться от парочки чудовищных церберов.