Мои руки ослабили хватку, и я упала рядом с волком, чувствуя себя гораздо изнуренней, чем я когда-либо была после исцеления.
— Теперь ты знаешь мой секрет, — счастливо пробормотала я.
Через несколько минут я почувствовала, что тело, лежавшее рядом со мной, начало уменьшаться и терять шерсть. Я услышала крики, раздавшиеся откуда-то поблизости, и раскатистый голос Брендана произнёс:
— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья!
Кто-то поднял меня и прижал к тёплой твёрдой груди.
— Мне кажется, она просто истощена, — сказал Николас, его голос был наполнен смесью беспокойства и благоговения. — Надеюсь, всё что ей нужно, так это немного сна.
А затем я уснула.
* * *
Разбудил меня луч солнечного света, игравший на моём лице. Я подняла руку, прикрыла глаза, и в течение минуты в изумлении смотрела на смутно знакомую тюлевую занавеску и обои в полоску, прежде чем сместилась, чтобы окинуть взором всю комнату. Мой взгляд упал на фигуру кого-то, сидящего в кресле в углу комнаты.
— Как ты себя чувствуешь?
Я потёрла свои затуманенные глаза, чувствуя себя так же, как и в тот единственный раз, когда у меня было похмелье.
— Бывало и лучше. Где я?
— На ферме. Ты была не в состоянии куда-либо ехать прошлой ночью.
«На ферме?» Воспоминания о прошлой ночи внезапно нахлынули на меня.
— Роланд!
— Он в порядке. Он дальше по коридору.
Кресло скрипнуло, и Николас сел рядом с кроватью, загородив солнечный свет. Выражение его лица сложно было прочитать. Я не могла сказать, собирался ли он взять меня за руку или же накричать на меня.
— Это нормально быть в таком состоянии после того, как ты делаешь это? — тихо спросил он. — Падать в обморок?
— После исцеления? Обычно меня так не вырубает, но я никогда раньше до этого не исцеляла оборотней, — я подавила зевоту. — Обычно я прихожу в норму, если отдохну час или около того.
— Ты часто этим занимаешься?
Я одарила его усталой улыбкой.
— Так часто, что уже и не припомню сколько раз. Я занимаюсь этим с шести лет.
Некоторое время он выглядел задумчивым.
— В тот день на верфи ты спросила меня, обладают ли какими-то дарованиями Мохири. Ты хотела узнать можем ли мы исцелять других.
— Да.
Он пробежался рукой по волосам, и я заметила, что он был в той же одежде, что и вчера.
— Я не знаю ни одного Мохири, кто мог бы делать то, что ты сделала прошлой ночью. Ты то же самое сделала с теми двумя монстрами в погребе?
Я кивнула.
— Я использовала это раньше, чтобы успокоить животных, но я и понятия не имела, что это по-настоящему сработает на церберах, — я подумала о двух псах с малой толикой восхищения. — Что случилось с ними? Ты не…?
— Они попытались последовать за нами, так что Крису с Эриком пришлось их изолировать. Их перевезут в одно из наших учреждений, пока мы не придумаем, что делать с ними, — впервые с момента, как я проснулась, он улыбнулся. — Мы не можем позволить паре церберов безудержно бегать по Портленду.
— Что за учреждение? Я не хочу, чтобы им причиняли боль.
Я не могла представить какие муки псы уже испытали в своей жизни.
— Никто их не обидит, — Николас покачал головой и издал отрывистый смех. — Теперь они твои. Как только падший зверь запечатляется на новом хозяине, он становится невероятно преданным. Они будут откликаться только на тебя.
— Именно это колдун и сказал.
Он вскинул бровь, и я рассказала ему, что в погребе находился Хель-колдун, но он не попытался меня остановить.
Николас потёр рукой челюсть, и я заметила, что ему необходимо побриться. Я почувствовала безумнейшее побуждение протянуть руку и прикоснуться к его лицу, но я своевременно остановила себя. Этот процесс исцеления, должно быть, всерьёз запутал меня.
— Много чего случилось в том погребе прошлым вечером. Хочешь поговорить об этом?
— Нет.
Я отвернулась, так чтобы он не смог увидеть ужас и отвращение в моих глазах. Я позволила этой сущности завладеть моим телом. Всю свою жизнь я держала демона в подчинении на задворках своего разума, никогда не осознавая, что это было или, не имея представления о его настоящей мощи — вплоть до прошлого вечера. Я сдержала дрожь от воспоминания о том, как быстро демон вырос, наполнив мою кожу и заняв мой разум, пока я едва не забыла, что вообще существую. Он снова был заперт за стенами, но я никогда не забуду, как близко он подошёл к тому, чтобы взамен лишить меня свободы. Я никогда не позволю ему снова возыметь такого рода власть надо мной.