— Что насчёт троллей? — с надеждой спросил Роланд. — Они же ведь твои друзья, верно? Не помогут ли они, если ты их попросишь?
Я покачала головой.
— Реми сказал, что старейшины знают о том, что мы торговали желчью, и они запретят ему видеться со мной. Если нам повезёт, это не продлится вечность, но не думаю, что могу рассчитывать на какую-либо помощь.
Я ещё даже не начала справляться с болью от потери дружбы с Реми. Я запихнула это подальше на задворки своего разума, потому что если мне придётся иметь дело с ещё одной потерей прямо сейчас, я сломаюсь.
— Чёрт! Даже троллей наказывают, — произнес Питер, присвистнув.
На несколько минут мы умолкли, пока, наконец, Роланд не сказал:
— Значит, ты собираешься рассказать всё Нейту и затем уехать. Не думаю, что он хорошо справится с этой ситуацией.
Я простонала.
— Так или иначе, он не воспримет всё это хорошо. И ты же знаешь его — он не поверит ничему, не имея доказательств.
— Я могу придти и перевоплотиться ради него, — предложил Питер, и из меня вырвался лишённый юмора смех.
— Да, и обеспечить ему сердечный приступ. Подозреваю, самолично лицезреть оборотня крупным планом, будет чересчур много для него, даже несмотря на то, что это будешь ты.
— Хмм, возможно, ты и права.
— Я что-нибудь придумаю. Может быть, смогу показать ему импа. Наш дом переполнен ими.
— Возможно, это не очень хорошая идея, рассказывать ему, что его дом заражён демонами, — иронично подметил Роланд. — Особенно, если учитывать твой отъезд.
Это будет гораздо сложнее, чем я предполагала. Не было простого способа раскрыть что-либо из этого Нейту, но мне требовалось что-то показать ему или он никогда мне не поверит.
— Мне нужен способ показать ему доказательство, не напугав его до смерти.
— Ладно, значит не такие близкие контакты, — вслух размышлял Роланд. — Может быть фотография чего-нибудь… или видео.
— Хочешь сказать, к примеру, видео с импом? — только в случае если ты подберёшься к ним достаточно близко, чтобы разглядеть их очень острые зубы, в противном случае они выглядят достаточно безобидными. — Как он поймёт, что это не обман? Это должно быть нечто, что он не сможет опровергнуть.
Лицо Питера озарилось.
— У меня есть идея. Дай мне свой телефон.
Глава 19
— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.
Нейт непонимающе рассматривал свои руки, сцепленные перед ним на кухонном столе. Сидел он так уже в течение последних пяти минут.
Мою грудь стянуло. Весь день я пыталась подготовить себя к разговору с ним, при этом опасалась его реакции. Мой наихудший страх воплотился в жизнь. Он даже не смотрел на меня.
Он поднял голову и его встревоженные глаза встретились с моим взглядом.
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Когда ты мне сообщила, что хочешь кое-что мне рассказать, я обеспокоился, подумав, что ты была отстранена из школы или нечто в таком роде. Вместо этого, ты мне рассказала вот эту сумасшедшую историю. Если бы я не знал тебя лучше, я бы спросил, не находишься ли ты под чем-то.
— Я понимаю, это тяжело принять.
Он издал сдавленный смех.
Я хотела протянуть руку через стол и прикоснуться к его руке, но побоялась его ответной реакции. Беспокойство и страх скрутили мой желудок в узлы. Нейт был единственной моей семьёй; я не смогу вынести, если теперь он от меня отдалится.
Не было никакого простого пути полностью ему во всём признаться, так что я без промедления просто «погрузилась с головой» в рассказ, с трудом найдя слова во время изложения своей истории, которая с каждой минутой становилась всё более и более невообразимой. Как рассказать кому-то, кого вы любите, что всё в их мире не так, как кажется, и что они окружены совершенно другим миром магии и людьми и созданиями, которых не должно существовать?
Нейт молча слушал, пока я рассказывала ему, что всегда верила, что в смерти моего отца было нечто большее, чем утверждали органы власти. Его глаза широко распахнулись, когда я объяснила, как выяснила, что могу исцелять животных, ещё будучи маленькой. Когда я начала описывать то, как встретила Реми и обнаружила, что все мифические создания, о которых я когда-либо слышала, были реальными, его лицо стало маской неверия.
Затем наступила самая сложная часть. Использовав, как можно меньше подробностей, я рассказала ему об Эли, Николасе и оборотнях, и о том, что случилось за последний месяц. Выражение его лица со сжатыми в тонкую линию губами заставило меня испытать душевную боль, когда я предала огласке то, что узнала о Мадлен и о правде об убийстве моего отца. Я остановилась на этом, поскольку не могла дальше рассказывать, пока не услышу от него что-нибудь, да хоть что угодно.