Я покачала головой.
— Николас сказал, что я подавляю эту сторону себя. Чтобы быть быстрой, как он, я должна перестать сдерживать это.
— Тогда высвободи это. Что тебя останавливает? — поинтересовался Роланд.
Я дёрнула жесткий стебель травы, не в состоянии посмотреть на них.
— Я не могу сделать этого.
— Почему не можешь?
Лёгкого способа рассказать об этом никогда не будет, поэтому я быстро выпалила:
— Это демон.
У Роланда вырвался сдавленный смех.
— Что?
— Мохири — полудемоны.
Я подняла взгляд в ожидании, когда понимание дойдёт до сознания, предчувствуя увидеть такое же отвращение, с которым я прожила целую неделю. Единственным звуком был шум бившихся об скалы волн. Я отвела взгляд от потрясения и неверия, которые были на их лицах, и ждала неминуемые перемены.
— Полудемоны? Как такое возможно? — голос Роланда прозвучал подозрительно, нежели отталкивающе, но я все равно не могла посмотреть на него.
— Демон носит имя Мори. Мохири были созданы именно для убийства вампиров, и каждый из них рождён с Мори внутри. Они учатся жить с демонической стороной и контролировать её, и это дарует им способность бороться так, как они умеют. Сироты должны быть обнаружены в довольно раннем возрасте, чтобы они смогли научиться контролировать своего Мори. Если этого не происходит, Мори сводит их с ума. Николас сказал, что мой Мори практически «в спячке» и он не знает, как я это делаю. В противном случае, вероятней всего, я была бы заперта в психиатрической клинике к этому времени.
Питер произвёл низкий продолжительный свист.
— Это самое безумное из всего, что я когда-либо слышал, — он тотчас резко опустил голову. — Прости. Я ничего плохого под этим не подразумевал. Просто я никогда раньше не слышал, чтобы демон жил внутри человека подобным образом.
— На самом деле должны были. Вы знаете, что внутри вампира живёт демон-паразит?
Они пристально посмотрели на меня со схожими выражениями потрясения на лицах. Первым дар речи обрёл Роланд.
— Тебе об этом рассказал Николас?
— Да.
— Должно быть, это был ещё тот разговор.
— Можно и так сказать.
Он пробежался рукой по волосам, заставив их торчать во все стороны.
— Не могу поверить, что ты носила всё это в себе с прошлой недели. Неудивительно, что ты была сама не своя.
— Я боялась, что вы посчитаете меня своего рода чокнутой. Согласитесь, всё это довольно-таки странно.
Роланд зашёлся смехом.
— Мы превращаемся в огромных волков-мутантов. Не считаешь, что в этом есть нечто странное?
— Ты не можешь сравнивать себя с демонами, — мой голос стал выше. — Демоны — зло. Они родом из адского измерения.
Его глаза широко распахнулись, а улыбка постепенно исчезла.
— Ты считаешь себя злом?
— Я не знаю, — честно ответила я.
В глубине души я не верила, что была плохой личностью, но ранее я уже мельком видела свою тёмную сторону. Я не знала на что была способна. Что если я потеряю контроль над своим демоном? Что если я кому-то причиню вред куда больше, чем я нанесла его Скотту?
— Не может быть, чтобы ты была злом, — непоколебимо заявил Питер.
Мне так сильно хотелось поверить ему.
— Как ты можешь быть настолько уверен в этом?
— Уверен, потому как знаю тебя. Ты хороший человек, и ты никогда не обижала людей, ну за исключением Скотта, но некоторые исключения это нормально. Ты ненавидишь хулиганов, и ты всегда присматриваешь за Джеффри в школе. Я очень сомневаюсь, что злой человек заботился бы о нём. Я знаю, что ты любишь Нейта, и всякий может заметить, как сильно ты любила своего отца. Не думаю, что злой человек способен на такую любовь. И ты так хорошо относишься к животным. Дядя Брендан говорит, что животные могут чувствовать плохих людей, так что никоим образом они не позволили бы тебе приблизиться к ним, если бы ты была злом.
Роланд потянулся и взял мою руку.
— Ты не можешь быть злом, независимо от того, кто ты. Я считаю, что зло это выбор, и ты выбрала быть хорошей. К тому же, твой демон может находиться «в спячке» именно из-за того, что ты слишком хорошая для него.
Я шмыгнула носом.
— Ты серьёзно так считаешь?
— Да, — ответил Роланд с уверенностью. — Ты считаешь, что Николас злой?
— Нет.
Злой было последнее слово, которое я бы использовала, чтобы описать Николаса. Суровый и прямолинейный, может быть слегка властный. Но также сильный и бесстрашный. Он подверг свою собственную жизнь риску ради моего спасения, и он выказал доброту, когда мы были на причале.