Я печально улыбнулась, мельком глянув на рисунок, пока забирала его у него.
— Я не забуду.
Когда я вошла в дом, Нейт был на кухне, готовя кексы.
— Гуляла с Роландом? — спросил он, пока я вешала пальто в стенной шкаф в коридоре.
— Нет. У меня было свидание в кофейне.
Послышался громкий стук, когда форма для кексов отскочила от кафельного пола.
— Свидание? С парнем? — Нейт в изумлении посмотрел на меня, когда я подняла форму для него.
— Нет, с преподобным Гленн, — я не была уверена, стоило ли мне почувствовать себя оскорблённой или повеселиться, глядя на его недоверчивый вид. — Конечно же, с парнем. Я думаю, ты это отлично понимаешь.
— Так это был кто-то из школы? — он постарался прозвучать беззаботным, но я могла сказать, что он был очень любопытен.
— Нет, он друг Роланда, — это всё, что я планировала ему рассказать, поскольку из этого в любом случае ничего не выйдет. — Я собираюсь подняться наверх, чтобы поработать над рефератом по английскому. Тебе здесь нужна какая-нибудь помощь?
— Нет, иди, — рассеянно ответил Нейт, и я стала гадать, осознал ли он, наконец, что под его крышей жила девушка-подросток.
Роланд прислал мне сообщение, когда я вытаскивала книги из своего рюкзака, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Часть меня погрузилась в приятное воспоминание о моём первом свидании, а другая часть оплакивала тот факт, что вероятней всего это было моё последнее свидание с Самсоном — или с кем-либо ещё. Я никогда особо не задумывалась о свиданиях и отношениях, до той поры, когда возможность их иметь не ускользнула от меня. Я не относилась к такому типу людей, кто мог поверхностно встречаться с кем-то, в то же время, понимала, что не было ни единого шанса на большее между нами. Полагаю, что глубоко в душе я всегда верила, что однажды встречу «того самого единственного» и мы проживём долго и счастливо. С тех пор для меня это приобрело абсолютно новое значение, и оно счастливым не было.
Я потянулась через стол и взяла альбом для рисования, чтобы сложить внутрь листочек с зарисовкой Самсона. Листая, я открыла альбом на странице, где находился рисунок, на котором я изобразила Николаса в вечер нашего знакомства. Положив оба рисунка рядом друг с другом, я осознала, что изобразила их обоих, взяв сюжеты того самого вечера. Самсон был непринуждённым и улыбался на картинке, довольный собой, пока играл для толпы. Николас же был свирепым, почти хищным, когда размахивал мечом. Они были настолько разными, насколько могли бы быть двое мужчин, один светлый и сердечный, другой же, тёмный и яростный. Один хотел быть частью моей жизни, а другой хотел управлять моей жизнью. Один был милым и лёгким в общении, а другой вызывал водоворот противоречивых чувств, закручивая мой желудок в узлы.
Я захлопнула альбом и бросила его через стол.
— Ах! И почему парни должны быть такими трудными для понимания?
Оскар потерся о мои ноги, и я наклонилась, чтобы взять его на руки.
— Я не о тебе говорила, — вполголоса напела я ему, поглаживая его шёрстку.
Он замурлыкал и боднул меня головой в подбородок, затем свернулся клубком на моих коленях и уснул, не заботясь ни о чём. Впервые за всё своё существование я позавидовала коту.
* * *
Субботнее утро я провела, работая над рефератом по английскому и в попытках удержать Оскара подальше от чердака и охладить его растущее, пагубное увлечение импами.
— Поверь мне, ты не хочешь связываться с этими маленькими монстрами, — предупредила я его, когда отогнала прочь от просвета под дверью на чердак, как мне казалось уже в сотый раз.
По некой счастливой случайности, он, наконец, умудрился загнать одного импа в угол в ванной комнате, и гневная стрекотня оторвала меня от работы. Я прогнала Оскара из ванной комнаты и посмотрела на крошечного демона. Ростом в шесть дюймов (~15,24 см), бледно-белый и плешивый, маленький дьяволенок стоял на смывном бачке, одной рукой упершись в бедро, а другой, размахивая кулаком в сторону кота. Я почувствовала, как что-то задело мою ногу, и поняла, что Оскар вообще не обратил никакого внимания на мои предупреждения оставаться в стороне. Имп начал подпрыгивать вверх-вниз, издавая короткие неистовые, пронзительные вопли при виде кота, его набедренная повязка развевалась вокруг него.
— Ох, прекращай, — заругалась я на него. — Мне ещё не хватало увидеть твои непристойные маленькие демонические части тела.
Имп незамедлительно остановился и посмотрел вниз на прикрывавший его крошечный кусочек материи. Они любили притворяться, что не понимали речь людей, но я всё время подозревала, что они жульничали в этом плане.