Все эти три года Агата не выезжала за пределы отцовского поместья. У нее не было сил вынести долгую, утомительную дорогу. Душевные переживания сделали всё возможное, чтобы ослабить ее здоровье настолько, что она не смогла поехать даже на крестины своей племянницу Элизабет, дочери Клэр и Эрика, которые пришлись на май 1833 года, как раз на годовщину отъезда Дилана. Болезнь уложила ее в кровать и в следующий год, но сумев взять верх над своими слабостями, Агата решила, что не может больше сидеть в Гемпшире, ведь окружающие ее люди волновались за нее, переживали, и Агата не могла оставаться равнодушной к ним, ведь они ни в чем не были виноваты.
Кое-как собрав останки своего сердца, она запихнула его обратно себе в грудь и поехала в Лондон ради встревоженной Розалин, которая уже не стремилась в столицу с прежним энтузиазмом, вынужденная отметить свой четвертый сезон, который был ей почему-то уже так ненавистен. И если случай с Агатой можно было объяснить, ведь долгие годы заточения неминуемо превратили ее в отшельницу, старую деву и почти нежеланную партию, хотя откровенно говоря, Агата даже не думала о замужестве, то в случаи с Розалин она терялась в догадках. Младшая сестра за эти три года переменилась так сильно, что ее было сложно узнать. Из энергичной, впечатлительной, необузданной и нетерпеливой, но нескончаемо милой и общительной девушки она превратилась во вспыльчивую, раздражительную, порой непростительно язвительную и почти замкнутую красавицу, которая никого не подпускала к себе.
Словно придя в себя от глубокого сна, Агата огляделась по сторонам, на жизнь окружающих, на жизнь сестёр, родителей и брата и поняла, что не в состоянии игнорировать изменения, которые произошли. У Клэр и Эрика родилась дочка, которую они назвали Элизабет. Руперт, с отличием окончив Итон, поступил в Оксфорд. Розалин расцвела и превратилась в экзотическую красавицу, при виде которой многие мужчины теряли голову. Но теперь она наслаждалась вниманием и балами без прежней увлеченности с нескрываемым презрением, глубоким безразличием и тщательно скрываемым, но заметным для Агаты, отчаянием.
Была еще ее лучшая подруга, Рейчел, которая продолжала писать ей, но Агате было так тяжело отвечать, что ей пришлось прервать их общение.
Возвращение в Лондон, казавшееся мучительным испытанием, имело неожиданные результаты. Встреча с теми, кого она любила и нуждалась, вернула ей часть жизненных сил, утраченных за последние три года. Агата даже испытала облегчение и легкую радость, обнаружив, что еще на что-то способна. Способна быть с теми, кто всё еще нуждался в ней и ее поддержке.
Но все ее старания, которые она приложила для своего возвращения в прежний мир, развеялись и едва не рухнули, когда Агата стояла в бальном зале леди Хаммонд рядом со своими родителями, родителями Дилана, его младшей сестрой Рейчел и старшим братом, который приехали в столицу вместе с Клэр.
Когда Агата услышала слова маркизы Ричмонд, произнесенные с радостным ожиданием.
Когда задыхаясь, чуть ли не выбежала из бальной залы, гонимая призраками прошлого.
Дилан возвращался домой! Возвращался спустя три года, не представляя, что это снова может разрушить ее жизнь.
Она была в панике. И один Бог знал, что ей теперь делать.
Глава 2
Глава 2
Было середина мая. Сезон 1835 года обещал быть особенным, ведь долгие политические распри между двумя воюющими силами Парламента на время утихли, хотя отстаивание своих взглядов и принятый закон 1832 года, который принёс разочарование рабочего класса, не получившего право голоса, несомненно, приведет к новому кризису, но нынешняя пора была спокойной. Благоухание цветов наполняло воздух таинственным обещанием чего-то прекрасного, что пряталось за каждым кустиком весны и собиралось расцвести летом.
Двигаясь на ослабевших ногах по слабо освещенным коридорам в поисках спасительного убежища, иногда останавливаясь, чтобы прислониться к стене и хоть как-то попытаться взять себя в руки, Агата гадала, почему так произошло. Почему, обретённая некогда уверенность в том, что она сможет жить дальше, развеялась и рухнула, едва она услышала весть о его возвращении? Она была уверена, что сумела одержать верх над своими чувствами, которые прогнала из сердце. Она больше не была наивной дурочкой, которая верила в обещания. Она и раньше не верила в этот вздор, пока однажды не потеряла голову.