Проглотив ком в горле, Агата медленно обернулась, продолжая сидеть на ворсистом ковре. И тут же столкнулась с пристальным взглядом янтарных глаз. Кристофер находился так ужасно близко, что она видела даже накрахмаленные складки его шейного платка. Он был чисто одет. И побрит. И причесан. И выглядел при этом таким до ужаса красивым, слегка нахмурив брови и поджав в ожидании губы, что у нее что-то оборвалось в груди. Потому что, даже несмотря на то, что она узнала вчера, ей по-прежнему хотелось протянуть руки и коснуться его.
В этом и был весь ужас того, в какой непростой ситуации она оказалась.
И словно ей было этого мало, Кристофер приподнялся на коленях, чтобы быть еще ближе к ней. Черные брови надвинулись на переносицу, обозначив две глубокие морщинки, складки вокруг глаз стали заметнее. В глазах появилось беспокойство и что-то еще, что она не могла понять.
Агата как загипнотизированная сидела перед ним и дрожала от страха, потому что понимала, что если он вздумает коснуться ее, она…
- Как ты себя чувствуешь?
Его тихий, глубокий баритон мог стать последней каплей, потому что он говорил и смотрел на нее так, будто… будто она что-то значила для него.
«Господи, пожалуйста, не смотри на меня так, не говори ничего!» – молило ее сердце, вызывая в ней острое желание податься вперед, прижаться к его груди, закрыть глаза и… заплакать.
- Х-хорошо, – ответила Агата, едва владея собой.
Кристофер нахмурился еще больше. Взгляд стал более пристальным.
- Голова больше не болит?
Боже, он действительно волновался о ней! И это чувство было… искренним.
- Н-нет, – выдохнула она, опустив голову, потому что не могла больше смотреть на него.
- Что произошло? Почему у тебя так внезапно разболелась голова?
Агата вдруг подумала, что умерла бы со стыда, если бы он узнал правду. Если бы знал, через что ей вчера пришлось пройти, и к каким разрушениям в ее душе это привело.
Едва дыша, она заставила себя ответить.
- Н-не знаю, мне вдруг… стало не очень хорошо…
- Почему ты не дождалась меня? – не унимался он. – Тем более если тебе было нехорошо. Ты должна была послать за мной. Я бы пришел немедленно и сам бы повез тебя домой.
Проглотив комок в горле, Агата сжала пальцы на коленях, чтобы унять нервную дрожь.
- Я вдруг вспомнила, что у меня есть неотложные дела в Лейнсборо, которые нужно было доделать.
Какое-то время он ничего не говорил, но Агата чувствовала на себе его пытливый взгляд, которым он пытался распознать ее ложь. До дрожи хорошо чувствовала запах гвоздики. Запах масла, которым он постоянно смазывал свои смертоносные мечи.
Его молчание могло означать только то, что он не поверил ей.
- Я вернулся в Лейнсборо сразу же после твоего возвращения. От деревни до дома час расстояния спокойным шагом. Но я шел быстро. И оказывается ты тоже. Полчаса, за которые ты не смогла бы сделать ни одного важного дела, тем более, если у тебя разболелась голова. – И внезапно подавшись еще ближе, он потянул к ней свою уже здоровую правую руку и, взяв ее за подбородок, поднял к себе бледное лицо. – Что произошло?
Агата не могла дышать. Даже если бы сейчас в гостиной появился король Англии и приказал ей говорить, она не смогла бы этого сделать. Потому что прикосновение Кристофера настолько сильно потрясло ее, настолько ошеломляюще подействовало на нее, что она ощутила себя совершенно беспомощной перед желанием рассказать ему всю правду.
Боже, он подарил ей дорогой ему кинжал, на самом деле волновался за нее. И починил качели! Но провел ту ночь в борделе! И это ничего не смогло бы изменить.
- Ничего, – выдохнула Агата, ощущая сильнейшее головокружение. И желание убежать от него.
Словно всего того, что он делает, было мало, Кит поднял другую руку и осторожно провел длинными пальцами по ее бледной щеке, незаметно заправив за ушко выбившуюся каштановую прядь. И сделал это так нежно, что, если бы не вчерашнее, Агата ни за что бы не нашла в себе силы устоять, и тут же прижала бы щеку к его теплой широкой ладони.
Ужасаясь того, что не в состоянии бороться с его прикосновениями, Агата все же увидела, как недоверчиво блестят его глаза.