- Скажи мне, что случилось, – попросил он так умоляюще, что едва не разбил ей сердце. Попросил так, будто от этого зависело всё.
Она никогда не слышала, чтобы он о чем-то просил. Кит всегда требовал или приказывал. Его голос еще никогда прежде не звучал с такой покоряющей мягкостью. Как и глаза, которые вхзирали на нее с пугающей нежностью, как не смотрели никогда, только однажды в гостиной леди Хаммонд. Потрясенная тем, как он продолжает действовать на нее, Агата поняла, что ей нужно защитить себя. Во что бы то ни стало. Иначе она навеки потеряет даже то, что осталось от ее разбитого сердце.
- Ничего не случилось, – вновь повторила она, не в состоянии больше вынести его взгляд, но не могла даже отвернуться, потому что он продолжал удерживать ее подбородок своими теплыми пальцами.
- Тогда почему ты прячешься? Прячешься от меня? До сих пор.
Агата закрыла глаза, призывая все свои силы для того, чтобы суметь вынести это испытание. Потому что единственный способ защитить и спасти себя – это прогнать его. Прогнать его тогда, когда впервые за долгое время он выглядел таким… настоящим, таким искренним, таким до боли нужным. Когда он сам пришел и проявлял к ней заботу, которую никогда не обещал ей. Касался ее так, как не обещал касаться никогда. Он даже не представлял, как много это значило для нее.
Она бы не устояла, если бы не была в таком ужасе. Ни за что не прогнала бы его сейчас. Особенно после того, как увидела починенные качели.
Сделав глубокий вдох, Агата открыла глаза и посмотрела на него. На смягчившиеся по непонятной причине черты лица, на бархатный блеск янтарных глаз, на ниспадающие на широкий лоб черные прямые волосы. Всё то, что чуть было не стало частью ее жизни… Ее самой…От чего должна была отказаться, потому что это никогда не будет принадлежать ей.
Еще и потому, что на одно короткое, ужасно-мучительное мгновение ей показалось, что он может… может снова поцеловать ее.
- Я не прячусь, – вымолвила Агата, дрожа от страха.
И всё же голос ее прозвучал неубедительно.
- Тогда как это называется? – спросил Кит, продолжая удерживать ее подбородок своими пальцами.
У нее была последняя попытка спасти себя, и как бы это ни было жестоко, у нее не было выбора.
- Это называется работа, милорд, – ответила Агата бесцветным голосом. – Я тружусь не покладая рук, чтобы спасти дом, в котором вы живете.
Он какое-то время не мигая смотрел на нее, словно не мог поверить в то, что она только что сказала. Его глаза, эти мерцающие янтарные глаза, потемнели и смотрели на нее с непониманием того, что она делает… Делает то, что прозвучало для него как пощечина. Агата ужасалась того, что ей приходилось делать, но это был единственный способ заставить его уйти.
Постепенно нежность исчезла из его глаз. Черты лица обострились, складки вокруг губ стали глубже.
- Что? – с легким ошеломлением прошептал Кит, словно давал ей последний шанс взять свои слова обратно.
Но она не могла. Не могла подпустить к себе еще ближе человека, чье прикосновение могло заставить ее сердце замереть от волнения гораздо сильнее, чем даже прикосновения Дилана.
Человек, который сразу же после ночи с ней, провел ночь в борделе.
Глядя ему прямо в глаза, Агата твердо сказала:
- Я хочу, чтобы вы ушли отсюда. Вы мне мешаете.
Словно обжегшись, он так резко отпустил ее, что она чуть не упала. У нее перехватило дыхание, но Агата заставила себя смотреть на то, как он встает, как лицо его искажается и становится суровой маской, как глаза начинают темнеть от едва сдерживаемого гнева. Совсем скоро его глаза наполнятся почти заслуженным презрением к ней. Но он никогда не поймет, почему она поступила так.
Его рука сжалась в кулак. Он сардонически кивнул головой.
- Как пожелаете, мадам. Простите, что потревожил вас. Этого больше никогда не повториться!
И стремительно направившись к двери, он вылетел из гостиной так, будто не мог больше находиться здесь.
Агата отвернулась, не в состоянии смотреть на то, как он уходит из ее жизни. Ведь было очевидно, что он никогда больше добровольно не пожелает заговорить с ней. Человек, который никогда ничего не обещал ей, которому она так же ничего не обещала, стал такой непростительно большой частью ее жизни, что она не могла с этим ничего поделать. Даже не понимая, как, но она впустила его в свою душу настолько, что было просто невыносимо выдворить его оттуда.