Было бы лучше, если бы он подошел и ударил ее. Еще и потому, что Агата знала, какую рану нанесла ему, сказав те слова в гостиной. И он этого никогда не забудет. Как и она.
- Кристофер… – прошептала он с дрожью в голосе, шагнув к нему.
Он так резко хлопнул дверями, что образовавшийся ветер едва ураганом не сбил ее с ног.
Боже, что она наделала? Но разве у нее был выбор?
Она ужасно обидела его, когда он был с ней вежлив, когда проводил до деревни, а потом, узнав, что у нее болит голова, заботливо пытался помочь, а она… выгнала его.
Теперь он поставил ее на место, но было бы лучше, если бы…
Агата не помнила, как поднялась к себе, как переоделась и легла. Ей было так жаль, что она не могла даже спать. Она просто обязана была помнить с самого начала, какой должен был быть их брак. Если бы она не забыла самого главного, ничего этого не произошло бы.
Она так и не смогла избавиться от ноющей боли в груди, когда проснулась утром. Проснулась, смотрела в окно и не понимала, что ей делать теперь.
Спасение пришло оттуда, откуда она не ждала его.
Утром Рут принесла ей записку от графини Бьюмонт, которая приглашала ее и Кэролайн к себе на чай. Глядя на записку, Агата вдруг обнаружила, что на нее падает какая-то влага, а потом обнаружила, что это слезы… Она так и не смогла сдержаться и заплакала. Страх от того, что, позволив слезам раз пролиться, их больше никогда не остановить, довлел над ней настолько, что она какое-то время не могла остановиться.
Но затем каким-то чудом взяла себя в руки, переоделась и велела заложить экипаж. Взяв с собой Рут, Агата через час уже сидела в красивой голубой гостиной графини Бьюмонт вместе с ее красивыми дочерьми (младший сын графини все еще болел), и Кэролайн, которая оставила Хоуп с няней. Глядя на знакомые, доброжелательные лица, Агата очень надеялась, что временная передышка поможет ей прийти в себя и разобраться с тем, что происходило в ее жизни.
Где теперь ее место? Как ей теперь жить в Лейнсборо? Как ей делать вид, будто ничего не случилось? Как ей вообще быть и следует ли и дальше заниматься делами имения и арендаторами? Агата чувствовала себя потерянной и сбитой с пути. Особенно потому, что не могла забыть искаженное лицо Кристофер. Которого на этот раз ранила сама. Который шесть лет назад пережил то, что и сделало его таким.
Кроме того, обеспокоенный взгляд Кэролайн бередил ей раны еще больше, постоянно напоминая о том, что произошло. Что продолжало происходить.
Доброта и гостеприимство Бьюмонтов на время отвлекло ее. Особенно глава семейства красивый темноволосый мужчина с серо-карими глазами и сединой на висках, который приветствовал Агату так тепло, словно знал ее всю жизнь, и расположил ее к себе настолько, что через десять минут общения она почувствовала себя так свободно, что могла говорить с ним о чем угодно. Агата не была расположена к беседам, но его общительность и внимание почти покорили ее. Она была рада обрести настоящих друзей, особенно когда из-под ног уходила крохотная земля, на которой держался весь ее пошатывающийся мир.
- Как поживает дедушка Альберт?
Голос Изабеллы отвлек ее, вернув мрачные, болезненные мысли, от которых Агата убегала. Проглотив ком в горле, она опустила чашку чая и посмотрела на тихо сидящую в дальнем углу молодую красавицу, поражаясь тому, как часто она спрашивает о самочувствии герцога. И ей на помощь пришла Кейт, которая тут же пояснила:
- Видишь ли, дорогая, – обратилась она к Агате так, как условились три женщины называть себя в их узком кругу, обозначив свои отношения не иначе, как дружба. – Наша Изабелла с детства любила проводить время с герцогом, который в прежние времени часто объезжал свои владения. Они общались еще до трагедии, но после произошедшего видятся теперь намного реже.
Слова Кейт о герцоге удивили Агату.
- Объезжал? – Агата не могла в это поверить. – Герцог раньше ходил?
Кейт выглядела удивленной.
- Да, разумеется.
- А я думала, что он всегда был…
- Прикован к креслу? – Кейт покачала головой. – Нет, это произошло шесть лет назад. Он упал с лестницы.