- Что произошло в Лейнсборо шесть лет назад?
Он застыл, но потом заглянул ей в глаза и с серьезным видом ответил:
- Расскажу, но позже. И только тебе.
Что означало, что об этом не должен знать никто. Особенно Агата.
Глава 18
Глава 18
Возвращение домой было долгим и каким-то мучительным, и чем ближе Агата подъезжала к дому, тем тяжелее ей становилось.
Она не могла забыть слова Кейт и ее мужа. Слова, которые вызывали еще больше вопросов, на которые она не могла найти ответы. Ответы, которые могли бы хоть немного развеять тот мрак, который висел над Лейнсборо, который она ощущала каждый день. Мрак, который видела в глазах Кристофера в тот день, когда он поранил руку.
Агата поежилась от неприятного холода. Всё, что происходило в Лейнсборо и с его обитателями… Падение герцога, которое навсегда сделало его инвалидом, смерть маркиза и его жены… Казалось, чем больше она прикладывала усилий, тем меньше понимала, особенно Кристофера. Существовало что-то еще, несомненно, шесть лет назад произошло не только это. Что-то произошло с Кристофером. Он ведь даже не сказал, кому принадлежала арфа, обнаруженная в музыкальной комнате. Кому она могла принадлежать? Кто на ней играл? Его мать? Тогда почему струна лопнула? Потому что на ней долгое время никто не играл?
Почему герцог упал с лестницы? Герцог, который относился к чужим детям с большей заботой и вниманием, чем к собственному внуку. Неужели его нисколько не заботила судьба Кристофера? Неужели никто не волновался за него, пока он путешествовал по далекой и опасной стране? Почему внук и дед ненавидели друг друга? Почему в этом доме было так много тайн и мрака?
Всё это было так странно и запутанно, что снова разболелась голова…
Сняв и передав накидку дворецкому, Агата рассеянно направилась в Чайную гостиную. Что бы не произошло вчера, она не могла перестать работать над восстановлением Лейнсборо, ведь теперь это был и ее дом, и столько всего нужно было сделать, но она никак не могла сосредоточиться, всё время возвращаясь к мыслям о Кристофере и о том, что произошло с ним и его семьей.
Увидев вчерашнюю вышивку, Агата двинулась к дивану с намерением убрать ее подальше, потому что в ближайшее время вряд ли найдётся время заняться любимым дело. Но она так и не успела даже дотронуться до своей корзинки для вышивания.
Дверь позади распахнулась, и раздался гневный, озлобленный мужской голос.
- Где тебя черти носят с самого утра? Сегодня не воскресенье!
Агата совсем не ожидала, что ей вновь придётся столкнуться с ним. Тем более так скоро. Тем более после того, как вчера он с гневом закрыл перед ней двери, будто навсегда отрезая все пути к нему. Она была уверена, что теперь Кит ни за что не захочет взглянуть в ее сторону. Он и говорить с ней не должен был, а о том, чтобы заметить ее отсутствие, волноваться и тем более ждать возвращения, не могло быть и речи.
И всё же он стоял сейчас позади нее! И гневался за то, что она отсутствовала! Волновался даже после того, как она прогнала его.
Если бы только он знал, как много это значило для нее.
Ноги дрожали, но Агата заставила себя обернуться.
И тут же столкнулась с пылающими янтарными глазами, которые гневно смотрели на нее. Кит стоял в нескольких шагах от нее. Он был во вчерашней белоснежной, уже измятой рубашке, расстегнутой у ворота и закатанной до локтей, обнажая такие же загорелые руки, в накинутом поверх сером жилете и черных длинных панталонах. Волосы в привычном беспорядке падали на недовольное, нахмуренное, заросшее темной щетиной, изученное до мельчайших подробностей лицо. От него, как и прежде, исходили легкий запах гвоздики и бренди.
Такой взъерошенный, такой разгневанный, такой до боли… Что-то в ней снова дрогнула, и Агата с ужасом поняла, что не способна больше прогнать его.
- И вам доброго дня, милорд, – спокойным, почти радушным тоном начала она, сжав перед собой руки, чтобы они не дрожали. – Вы верно заметили, сегодня действительно не воскресенье, но суббота. И я ездила с визитом к графине Бьюмонт, которая пригласила меня и Кэролайн на чай. Вот только я говорила об этом Флемингу. Не понимаю, с какой стати вы набрасываетесь на меня, если можно было спросить об этом у него.
Какое-то время он молча смотрел на нее, потрясенный ее исчерпывающим, даже доброжелательным ответом. И, разумеется, это не понравилось ему. Всё еще сердитый на нее, Кристофер встряхнул черноволосую голову, шагнул вперед и, нависнув над ней, грозно прорычал, сжав руку в кулак: