- Ты издеваешься надо мной?
Агата сглотнула. У нее сжалось всё внутри от какой-то немыслимой нежности к нему.
- У меня нет такой привычки, если понимаете, о чем я.
Его глаза пылали, но руку он разжал, что можно было воспринять за добрый знак, если бы он не поджал губы и не надвинул на переносицу черные брови.
- Кто сопровождал тебя? – требовательно спросил он, вероятно не стремясь отступать, но не этим ошеломил ее.
Агата уставилась на него, не веря в то, что после вчерашнего он будет продолжать волноваться за нее настолько, что устроит настоящий допрос.
- Я была с Рут.
Глаза его недобро сузились.
- А как же?.. – начал он, но Агата так же мягко оборвала его.
- Я ездила в карете. – Увидев, как скептически приподнялась его правая бровь, Агата почувствовала, как от волнения у нее начинают дрожать ноги. Еще и потому, что ей понравилось предугадывать его вопросы. – С нами были грум и кучер, который несомненно должен был управлять экипажем. – Когда он недовольно нахмурился, она покачала головой: – Нет, ваш… кинжал я не взяла с собой, потому что на чай не пристало приходить с кинжалом, спрятанным в рукаве. Вряд ли графиня оценила бы подобный поступок.
Он перестал хмуриться, но было видно, что ее поспешные ответы привели его в еще большее недовольство. Вероятно, потому, что он хотел мести. Или крови. Или всего этого вместе взятых. Она ведь ранила его и вряд ли могла рассчитывать на снисхождение, но его беспокойство… Агата действительно не хотела, чтобы они ссорились. Вот только не просчитала степень его гнева. Или недовольства. Или степень глубины того, как сильно задела его вчера.
Насупив брови, Кристофер скрестил руки на своей широкой груди, верхняя часть которой была видна из распахнутого ворота рубашки, являя взору и мелкие курчавые волоски, окинул ее всю с головы до ног пристальным, изучающим взглядом и задержался на корзинке для вышивания, которая стояла позади нее на диване.
- Кажется, – начал он, нахмурившись так, что две глубокие морщинки едва не слились вместе на переносице, что очень не понравилось Агате, – от безделья ты стали совсем уж дерзкой. Тебе я смотрю нечем больше заниматься? – Опустив руку, он рывком стащил со своих плеч жилет, с неприятным звуком разорвал передний карман, а потом бросил жилет ей прямо в лицо. – Вот, заштопай. Ты ведь умеешь штопать?
Агата успела подхватить жилет прежде, чем тот упал бы на пол, но материя больно ударила ее по лицу, задев нос железными пуговицами. Поморщившись, она попыталась дышать, чтобы совладать с собой, но, как бы ни старалась, в ней стал закипать безудержный гнев. Господи, она, даже узнав о том, что он был в борделе, старалась вести себя с ним терпимо и снисходительно, корила себя за то, что вчера выгнала его, собиралась отнестись к нему с пониманием, рассудительно и даже… мягко, а он!
Ей вдруг стало так обидно, что Агата едва не швырнуть ему обратно в лицо его жилет, но каким-то чудом сдержалась, не идя у него на поводу. Он не добьется своего!
Взглянув ему в глаза, Агата совершенно спокойно заметила, стараясь не цедить слова:
- Я умею вышивать и зашивать, а не штопать, милорд. Это разные вещи.
Ее слова на этот раз вывели из себя его. Снова сжав руку в кулак, Кит прогремел:
- Не вижу никакой разницы!
Моля Бога о том, чтобы не сорваться, Агата подхватила его жилет подмышкой, повернулась к своей корзинке для вышивания и, достав оттуда две черновые материи, обернулась и продемонстрировала их своему озлобленному супругу.
- Вот это, – она подняла вверх левую руку, сжимая материю, на которой был расшит красивый цветок, – вышивка. А вот это, – правая рука вместе с зашитой надвое материей поднялась до того же уровня, – зашитая ткань. Вышивают на одежде, а пришивают – к ней.
В какой-то необъяснимый момент Агата с изумлением заметила, что его гнев исчезает, а глаза перестают темнеть. Он смотрел на нее… с пугающей решимостью и тихой яростью. Но видимо стремление поссориться с ней не позволило ему отступить. Шагнув вперед, Кристофер тем не менее грозно изрек: