***
Кит не мог поверить в то, что она сделала. Сперва он вообще подумал, что, Агата решила уехать из Лейнсборо, когда развернулась и бросилась к двери. Но она не только не ушла. Агата влетела обратно в гостиную, подошла к нему и швырнула ему в лицо… перчатку! И на самом деле вызывала его на дуэль. А он… будь всё проклято, но он не мог оторвать взгляд от нее! От женщины, которая умудрилась выгнать его в тот момент, когда он был готов положить к ее ногам то, чего не давал никому. Женщина, которая могла перевернуть его жизнь, стоя там, на месте его гибели, и глядя на него так, что он захотел надвигающихся на него перемен.
Перемен, которые она вчера с такой лёгкостью швырнула ему в лицо, выставив вон, как провинившегося мальчишку.
Из-за нее он не смог уснуть и сегодня ночью, сидя в кабинете и глядя на графин с бренди, к которому так и не притронулся, ощущая обжигающую боль в груди, довел себя до того, что мог заработать себе новый приступ, а эта невыносимо изысканная сирена мало того, что решила преподать урок вышивания. Она бросила ему в лицо перчатку! И это после того, что он места себе не находил, снова с утра обнаружив ее пропажу.
Да, возможно, он не должен был искать ее, думать о ней после того, что она сделала. Кристофер не мог избавиться от горечи, которая поселилась в груди после тех слов, которые она бросила в него вчера, но… Ночью, когда гнев и горечь немного отступили, он вдруг понял…
Всё было так странно. Зная Агату, он был уверен, что она никогда не поступила бы так жестоко и подло… Поступок, не достойный ее. Если бы только на это не было веской причины. Что-то заставило ее выгнать его вчера. Что-то, что заставило так внезапно убежать из деревни, не дожидаясь его, и укрыться по вымышленной причине, чтобы не столкнуться с ним.
Кит так и не смог выпить бренди, который был способен предотвратить или остановить его приступы. У него ныло всё тело, болела шея, и начинало стучать в висках, но он усиленно думал о том, что же произошло с Агатой в деревне. Она бы не ушла так внезапно. Особенно тогда, когда между ними появилось нечто важное, значимое… Он видел это по ее глазам, когда она стояла у дверей деревенской портнихи… Боже, она даже улыбнулась ему добровольно! Как он мог игнорировать всё это?
Господи, что произошло? Ведь вчера, когда он нашел ее, сидящую на полу гостиной, Агата выглядела… сама не своя. Бледная, осунувшаяся, с запавшими глазами и бесцветными губами. Когда Кит обнаружил ее такую печальную и непривычно подавленную, ему пришлось приложить все силы для того, чтобы не обнять ее. Агата вела себя так, будто ей было больно от его присутствия. Почти так же, как ему было больно весь вчерашний день, вечер и всю ночь, пока он ждал ее появления после бегства. Больно отпускать ее, когда ему пришлось уйти. Больно от того, что он ночью наговорил ей резких, гневных слов.
А теперь эта сирена вызывала его на дуэль! И прежде всего за то, что он назвал ее неумехой, оскорбил ее работу. Подумать только, она не защищала себя, когда до этого он много раз оскорблял ее, но собиралась до последнего вздоха защитить честь своего любимого дела!
Кит знал совершенно точно, что, если бы она не выгнала его вчера, он бы… не устоял и обязательно поцеловал бы ее. Прямо в этой самой гостиной. Поцеловал бы так, как хотел, как она того заслуживала, и да простить его Господь, но он боялся думать о том, что сделал бы потом. Потому что сделал бы. Не испытывая угрызений совести за то, что тем самым мог предать свое прошлое. Нужда в ней, необходимость искупить перед ней свою вину была столь велика, что он мог презреть даже свои клятвы. Кит был в ужасе от того, что мог нарушить данное слово, и все же не мог не признать тот факт, что, если бы Агата не прогнала его тогда, он бы действительно не устоял.
Потому что поверил, будто бы и она тоже… что-то испытывает, будто она могла бы принять от него нечто больше. Будто, если бы вчера он поцеловал ее, она… приняла бы и это. И возможно даже ответила бы, ответила так же, как в тот далекий день в гостиной леди Хаммонд. Господи, он до одури хотел поцеловать ее, чтобы убедиться, что помнит вкус ее губ, что тот поцелуй произошёл с ними на самом деле. И что это чудо снова может войти в его жизнь, в их жизнь, которая так запуталась…