С ней что-то произошло. Поэтому Кристофер искал ее с самого утра, чтобы поговорить, но чем дольше она отсутствовала, тем больше нарастал его гнев, напрягая мышцы и вызывая неприятную пульсацию в висках. У него начала болеть голова, но даже несмотря на это, Кит едва снова не бросился на ее писки… Желание найти ее и вернуть обратно было столь велико, что даже головная боль не могла помешать ему.
И вот теперь, когда Агата вернулась и стояла так близко, что волосы на затылке вставали дыбом, Кристофер смотрел в ее пылающие изумрудные глаза и понимал, что должен узнать правду. Во что бы то ни стало.
Гнев вдруг угас. Его охватило почти оглушительное желание обнять ее, прижать к себе и раствориться в ней. Черт возьми, но прежняя одержимость ею постепенно возвращалась, и он ничего не мог поделать с этим.
Либо это сведет его с ума, либо погубит их обоих.
- Дуэль? – едва слышно молвил Кит, ощущая какое-то стеснение в груди, пока смотрел на нее.
Она еще яростнее сжала руку в кулак.
- Да! И я буду выбирать оружие!
Гнев исчез окончательно, как и все причины, не позволяющие ему касаться ее. Ему было наплевать на то, что произошло с его жилетом, который он незаметно бросил на диван, потому что должен был добраться до самых важных причин, оттолкнувших ее от него. Он был восхищен. И покорен окончательно силой ее духа и способностью заставлять его чувствовать то, что он никогда не должен был ощущать.
С трудом стоя на ногах, как будто был пьян, опьянен своей женой, Ки сжал белую атласную перчатку, а потом медленно скрестил руки на груди и посмотрел ей прямо в глаза.
- Хорошо, я разрешаю тебе выбирать оружие.
Его мягкий тон озадачил ее. Агата выглядела растерянной, не ожидая такой спокойной реакции, и это рассердило ее еще больше.
- Я выбираю рапиры! – процедила она, взмахнув рукой, сжатой в совершенно очаровательный кулачок.
Кит с трудом отогнал от себя мысли о том, как можно разжать каждый ее пальчик поцелуем.
- Хочешь проткнуть меня насквозь? – почти любезно уточнил он, чем заслужил еще один гневный взгляд.
- Надеюсь!
Теперь в ярости была она. И о Боги, она была немыслимо хороша с раскрасневшимися щеками, зелеными, горящими глазами, в которых полыхало пламя, и с бурно поднимающейся и опадающей грудью, которая притягивала его взволнованный взгляд. Такая очаровательная, до боли красивая в элегантном шелковом платье нежно-мятного оттенка, которое еще больше подчеркивало глубину ее завораживающих глаз, с широкими юбками, овальным вырезом и короткими рукавами. Сегодня она была еще притягательнее, еще желаннее. Господи, если она еще немного дольше будет стоять перед ним такая восхитительная и пылающая, он не сможет устоять! И даже нарастающая головная боль не сможет помешать ему сделать то, что он не должен был делать ни при каких обстоятельствах.
Кит слегка поморщился, пытаясь подавить боль в висках, которая медленно охватывала его, внушая нарастающую тревогу.
- Но у меня нет рапир.
- Зато есть мечи в кабинете!
Она была настроена решительно, вот только ее взгляд таил в себе нечто другое. Не только обиду за то, что он сделал сегодня.
Кит сделал шаг в ее сторону, вдыхая самый пьянящий, самый колдовской аромат жасмина.
- Любовь моя, я боюсь, ты поранишься, если возьмешь в руки меч ронина.
Глаза ее потемнели. Агата так угрожающе поджала губы, что он предусмотрительно замолчал, чтобы еще больше не злить ее.
- Не смейте называть меня так!
Какая-то необъяснимая нежность душила его, когда Кит сделал шаг назад и покачал головой.
- Хорошо, так и быть, берем те мечи, – произнес он примирительно еще и потому, что боялся, что она передумает и уйдет. Из его жизни… – Бери, какой захочешь.
Она развернулась и вышла из гостиной, не дожидаясь его. Осторожно положив на диван рядом со своим жилетом атласную перчатку, Кит последовал за ней, ощутив внезапную тяжесть в груди. И снова у него было неспокойно на душе.