- Этого достаточно?
Кит сделал еще один глоток.
- Снимай всё!
Яростный блеск в его глазах и метал в его голосе, заставили подчиниться Фанни, которая и на этот раз с бесстрастным выражением лица стала снимать с себя корсет и сорочку, под которыми ничего не оказалось. Что не было удивительным для таких женщин, как она, которая привыкла обнажать свое уже не первой свежести немолодое тело.
В этот самый момент Кит заметил, как из-за ширмы выросла фигура Фишера, который потрясенно застыл, увидев эту картину. За ним виднелось такое же застывшее лицо Бута и его упитанной жены, но это не имело никакого значения. Кроме одного единственного факта: Кит собирался стереть с лица земли эту рыжеволосую, которая посмела на целые сутки отравить душу его жены. Которая солгала только чтобы отомстить за то, что ее услугами так и не воспользовались. Которая, даже не ведая об этом, заставила его пройти через ад, прежде чем узнать, что на самом деле произошло с Агатой.
Вытянув вперед ногу, Кит толкнул ширму так, что та с грохотом упала на пол, явив их всем присутствующим. Уже темнело. День клонил к вечеру, и внутри было не так светло, но достаточно, чтобы все присутствующие в пабе, а их было много, замолчали и обернулись в их сторону. Фанни ахнула и прикрыла себя руками, оскорбленно глядя на него.
- Что вы делаете?..
- С какой стати шлюха решила прикрыться, если продает своё тело направо и налево! – процедил Кристофер, не спуская с нее яростного взгляда. – Разве шлюха знает, что такое стыд?
Она должна была знать свое место. Должна была вспомнить, кто она такая, черт бы ее побрал!
- Что? – побледнев, пробормотала она.
- Подойди! – скомандовал Кит, и когда она подчинилась, он схватил и положил ее руку на свои панталоны. Глаза ее расширились от ужаса, когда до нее начало доходить то, что он пытается сделать. – Тебе больше не кажется, что я быстро загораюсь? Ты считаешь, что я буду желать шлюху после своей жены?
Ужас на ее лице сменился таким неописуемым страхом, что она побледнела как полотно.
- М-милорд… – бормотала Фанни, дрожа всем телом. – Я… Простите меня! Ради Бога! Я…
Отшвырнув от себя ее руку, Кит схватил ее за лицо и притянул к себе.
- Если еще раз я увижу тебя рядом со своей женой, если ты еще хоть бы раз в жизни подумаешь заговорить с ней и тем более скажешь… такое! Я тебя!.. – Боль так резко стрельнула в голову, что Кит был вынужден выпустить посеревшее лицо Фанни, которая пятясь, упала на пол. Зажмурившись, Кит схватился за стол, чтобы прийти в себя и был благодарен Богу за то, что у него это так быстро получилось. Он чувствовал, как пот катится по лицу, стекается по вискам и капает на стол от приложенных нечеловеческих усилий взять себя в руки. Когда боль немного отступила, он снова посмотрел на Фанни, но уже такими свирепыми налитыми кровью глазами, что та задрожала еще больше, отползая назад. – Если через час я еще буду знать, что ты находишься в Ист-Хакборне, от тебя не останется даже мокрого места, ты меня поняла?!
Она лишь кивнула, не в состоянии говорить, а потом поднялась на ноги и, собрав одежду и то, прижала к груди и бросилась бежать наверх. Обомлевший Фишер смотрел на серое лицо Кристофера, который почти ничего не замечал перед собой, уперев на этот раз свой свирепый взгляд на Бута, которого поманил пальцем. Который тут же подошел к столу, едва дыша.
Сделав еще глоток спасительного виски, который обжег горло, Кит сказал ему сквозь стиснутые зубы, глядя прямо на него:
- Если через два дня я узнаю, что заведение Бута в Ист-Хакборне всё еще функционирует, я сполю его дотла вместе с вами, ты меня понял?
Буд побледнел почти так же, как и его протеже, которая недавно убежала.
- Но, м-милорд, вы ведь выгнали Фанни. Я обещаю…
- Ты меня понял?! – процедил Кит безапелляционно.
Буд не мог говорить, не мог поверить в то, что за одну ошибку своей подопечной терял весь свой бизнес, но такова была цена подобной ошибки. Они все нарушили правила, по которым жили здесь. Они посмели приблизиться к его жене. Они посмели заставить ее плакать! И хоть Кристофер не сомневался, что не раз сам вызывал ее слезы, но не мог позволить, чтобы кто-то другой обидел или ранил Агату. Чтобы какая-то девица сомнительной репутации посмела унизить ее перед своей подругой, и Бог знает, перед кем еще, кто был тогда в салоне миссис Титбури.